Лошади шагали, солнышко сияло, Ворон был не прочь поболтать, но сердце Марселя екало, будто перед каким-нибудь бастионом. Лучше б у соберано разболелась голова, потом бы прошла, и он стал бы счастлив, а Марсель – спокоен.
– Папенька может быть обаятельным, – Валме придирчиво обвел глазами степь, но Котика не увидел. Как и отряда. – Мы не заблудимся?
– Не люблю блуждать… Помнишь, алатка говорила про двоих, что умерли, когда на Эпинэ напала нечисть? Его спасла Лауренсия, хотя это имя ей не подходит, но сперва она притворилась местной девушкой, той, что погибла вместе с женихом. А в Олларии Робер едва не сгорел, однако выскочил, зато умерла Марианна.
– И адъютант, а возможно, что и Карваль, – рассеянно напомнил Алва. Он тоже смотрел на степь, и взгляд этот Марселю не нравился. Так смотрят, желая запомнить, а запомнить хотят, прощаясь. – Адъютант, по мнению Эпинэ, носил цветы иконе святой Октавии, которую все они считали Катариной, но ты говорил об отце.
– Он ходит, – Валме облизал с чего-то пересохшие губы. – Деве с хвостом это без надобности, разве что я ей понравился и она решила попробовать других Валмонов, а с ногами, что ни говори, любить удобнее… Но тогда не сходится цена! Марианны и адъютанта с Карвалем хватило, чтоб сдержать огонь, парой из Сакаци отогнали нечисть, но две жизни на одну подагру – это слишком. Нет, сам папенька бы отдал и больше…
– Если б не отдал, совершил бы преступление против Талига, что до цены, ничего удивительного. Ты вряд ли видел военного лекаря после работы. Нанести рану проще, чем ее же заштопать, а змеедева подняла человека, который не вставал несколько лет. Графу Бертраму повезло, Мевену со служанкой – нет, но спутникам важны лишь те, кто им приглянулся или удружил.
– Так какого Змея ты врал?! – из последних сил возмутился виконт. – Я про Птице-Рыбо-Дуру. Ведь знал же, кто она и что с ней делать.
– Я не имел дела с озерными девами. В Хексберге пляшут Ветра, в Алвасете – Молнии. У нас есть Громовая скала – она стоит отдельно от общей гряды. Однажды я туда забрался, мне было лет тринадцать… Та, что спасла Эпинэ в Сакаци, была фульгой. Огнепляской, как говорят алаты, и вряд ли местной, иначе бы про нее знали. Наших знают, в грозу они ждут на уступе у мертвого кипариса, подняться туда непросто, но оно того стоит.
– Все, – упавшим голосом произнес Валме. – Ты вспомнил Алвасете, теперь только в дыру.
– Нет там дыры, – Алва прикрыл глаза и стал похож на себя времен фельпской скачки. Тогда с ним было так уютно.
– «Там»?! Так мы едем в… Гальтару?
Блудный регент еще разок улыбнулся и молча послал мерина галопом. Мерзавец, скотина, чума кэналлийская… От возмущения Марсель чуть не пришпорил кобылу, но безвинные страдать не должны.