Ночь скрывается в тени старого особняка, когда звуки выворачиваются из сумочки Насти. Она торопливо снимает моменты: на одной фотографии — руку женщины, словно вывернутую с боку, на другой — странный взгляд Даня, который осторожно исследует тело лежащей в прохладе преступницы. Настоящие опасности прячутся за кажущейся спокойной атмосферой этого элегантного дома....
– Хорошо, – повторила Марина.
Они обнялись, очень крепко, и немного полежали в объятиях друг друга, прислушиваясь к дыханию и току крови в ушах.
– Я мечтал о тебе, – признался он. – О том, как ты мне отдашься.
– Фу, как пошло.
– Ничего не поделаешь, – сказал он. – Как есть, так и есть.
– Ты странный, – сказала Марина и провела пальцем по его груди, от подбородка и ниже, ниже. – Я увидела тебя в первый раз и подумала: какой странный человек.
– А я, – сказал он, – не помню, что подумал.
– Должно быть, ты подумал: какая милая старушка, – выговорила Марина.
Они поцеловались.
Потом она быстро и ловко раздела его, словно делала это сто раз, обняла, прижалась по-настоящему и серьезно посмотрела в лицо.
– Ты мой хороший, – прошептала она.
Он улыбнулся, радостно принимая все ее подарки, чувствуя ее и рядом, и словно вокруг себя.
Кровать заскрипела, когда они стали на ней возиться. Они отвлеклись, но тут же забыли об этом. Им было важно обрести друг друга, здесь и сейчас, и никакая кровать, даже самая сварливая, не могла им в этом помешать.
"Теперь обоим казалось, что они знают друг друга миллион лет, и весь этот миллион принадлежат друг другу, что они все понимают и видят, что нужно делать и как, чтобы этот миллион не пропал даром, чтобы все продолжалось и начиналось сначала, «а иначе зачем на земле этой вечной живу».
…Куда теперь деваться?..
Артемида в своих угодьях вышла на охоту, и увлеклась, и позабыла об осторожности, и помчалась за добычей, и вихрем пролетела по волшебным лесам и долинам, и издала победный клич, когда поняла, что добыча от нее не уйдет!.
Они долго лежали, молчали и смотрели друг на друга. У Марины блестели глаза.
– Тут где-то рядом богиня Артемида, – сказал она наконец. – Я ее видела.
– Она богиня чего? – спросил он и потрогал ее щеки и погладил ее шею.
– Охоты. И еще целомудрия, кажется.
– С этим у нас плохо.
– Зато с охотой хорошо.
– Хорошо, – согласился он. – А кто на кого охотился? Ты на меня или я на тебя?
Она улыбнулась и закрыла глаза.
– Ты мой хороший, – сказала она.
Кажется, она это уже говорила, когда-то очень давно! В какой-то другой жизни, где греческие боги присматривали за людьми, где на изумрудных лужайках паслись белые единороги, где скалы поднимались из вод, а под оливами паслись тучные стада.
Марина открыла глаза.
Над ней был потолок с балками, совершенно незнакомый. Она приподняла голову и огляделась.
