Ночь скрывается в тени старого особняка, когда звуки выворачиваются из сумочки Насти. Она торопливо снимает моменты: на одной фотографии — руку женщины, словно вывернутую с боку, на другой — странный взгляд Даня, который осторожно исследует тело лежащей в прохладе преступницы. Настоящие опасности прячутся за кажущейся спокойной атмосферой этого элегантного дома....
– Мать, чего происходит-то?! Ты чего… дерешься?!
Мать не отвечала. Пошарив в потрепанной кошелке, которую она почему-то считала дамской сумкой, извлекла телефон, позвонила бабке и сказала, что они едут. Вскоре будут.
– Да не поеду я не дачу, – осторожно начала Настя, – че там сейчас делать-то?! Мне надо… обратно, в институт, новую дату прослушивания должны назначить, Аллилуев приходил, и с ним ректор ушел, а Мария Григорьевна…
– Настя, закрой рот, – опять приказала мать. Настя послушно захлопнула, даже зубы лязгнули.
– Вау! А ты понимаешь?!
– Если ее убили, дело плохо. Будет расследование. И тебе придется в нем участвовать! Не перебивай меня! – крикнула мать, когда Настя полезла было возражать. – Тебе придется отвечать на вопросы, вспоминать подробности, доказывать, что это не вы с тем мальчиком решили весело провести время и зачем-то спихнули Дольчикову с лестницы!..
– Мам, ты что?!
– Я ничего, а вот ты что?! Совсем дура, дочка?! Нечего там тереться, среди поступающих! И не смей ничего выкладывать в интернет! Ни-че-го!
– Это как? – совсем уже потерялась Настя.
– Никак, – отрезала мать. – Ты никому и ничего не расскажешь.
– То есть всем можно, а мне нельзя?!
– Про «всех» я не знаю. Я не знаю, кто такие «все»! А тебе я запрещаю.
– Ха-ха-ха, – осторожно сказала Настя. – Приветики-покасики! Ты с ума сошла, что ли?
Мать быстро и твердо на нее взглянула.
– Если я узнаю, что ты хоть что-то выложила в интернет, – вот из того, что сегодня происходило в институте, – я заберу у тебя телефон, планшет и компьютер. И это не шутка и не угроза. Я именно так и сделаю.
Настя скосила глаза.
Ужасно, но мать, кажется, действительно не шутила! Ее собственная мать, рохля, мямля и толстуха, вечная бабкина подпевала и подкаблучница!..
– А я тогда уйду из дома! – Это был пробный шар, и он пролетел мимо лузы.
– Скатертью дорога, – сказала мать.
– Хорошо-о-о, – протянула Настя с угрозой в голосе. Раньше такой ее тон всегда действовал на мать. Та пугалась и сразу все разрешала. – А что мне еще запрещается ни с того ни с сего?! Фотки выкладывать нельзя, обсуждать нельзя, что еще?
– Выдумывать, чего не было, – сказала мать. – Вот как ты выдумала про часы.
