Автор
Вдали от столицы ждала станция затхлая Владивосток, где каждый сомнительный обмен был поводом для возмущенного громкого разговора. Грузовой состав Москва – Владивосток настолько запаздывал, что перегон казался вечностью, и каждый минус времени — ударами судьбы в спину....
– Ничего там такого не было. Просто несчастный случай, стечение обстоятельств, если уж говорить точно. Все там просто и понятно.
– Просто, – повторила Годнарская. – А человека уже нет. Да… вот ведь как бывает. А почему вы ко мне пришли? Я чем могу помочь в этом вопросе? Если вы хотите о Борисовском поговорить, то вам надо в музей идти, он там работал много лет. А еще он лекции читал в университете, и на семинары его приглашали. Но это, правда, давно уже было. В последнее время он чувствовал себя плохо.
– В музей я тоже обязательно схожу, – заверил Гуров.
Он достал из папки фотографию, на которой Борисовский был снят в выставочном зале, и протянул Годнарской. Женщина взяла фотографию, покивала головой и со вздохом сказала:
– Да, это он на выставке знаков отличия первых лет советской власти. Интересная была выставка, мы ее собирали почти полгода. Из Калининграда приезжал коллекционер, были гости из Азербайджана, из Таджикистана.
– Скажите, у него много друзей среди коллекционеров? Может, он со многими переписывался?"
"– Если честно, Лев Иванович, то я просто не знаю. – Годнарская помедлила, как будто что-то припоминая, или просто на миг погрузилась в воспоминания об этом человеке. – Не думаю, чтобы он дружил с коллекционерами. Знаете, есть определенная грань, за которую обычно ни те ни другие не переступают. Историки считают коллекционеров и энтузиастов дилетантами, людьми, которые не обладают настоящими знаниями, навыками исторических исследований, а поспешные или поверхностные выводы выдают как сенсацию.
– Любопытно. А энтузиасты за что не любят историков?
– За то, что те не принимают их мнений, выводов.
– И все же Борисовский на выставки ходил?
– Да, но большей частью потому, что мы его приглашали. Пожилой человек, пенсионер, который в основном сидит дома, – ему же приятно, когда он понимает, что его помнят, о нем не забывают.
– А о его семье вы тоже ничего не знаете?
– Ну откуда? – улыбнулась Годнарская. – Жена Борисовского, говорят, умерла очень давно. Он так вдовцом и прожил до самой старости. Любил ее, наверное.
