Автор
Вдали от столицы ждала станция затхлая Владивосток, где каждый сомнительный обмен был поводом для возмущенного громкого разговора. Грузовой состав Москва – Владивосток настолько запаздывал, что перегон казался вечностью, и каждый минус времени — ударами судьбы в спину....
В парке на Чистых Прудах Гуров его и нашел сидящим на лавочке с журналом в одной руке и большой лупой в другой.
– Петр Кириллович! Добрый день! – громко поздоровался сыщик.
Пенсионер поднял на него удивленные глаза, потом покрутил головой, глянув вдоль аллеи парка в одну сторону, в другую, и недовольно проговорил:
– А чего же вы кричите, молодой человек? Я не глухой. Слышу вас прекрасно. А вы кто будете?
Гуров хмыкнул от такого обращения к себе, но счел, что в глазах 82-летнего старика он действительно человек относительно молодой, и не стал возражать.
– Вам из музея звонили, просили оказать помощь и дать консультацию работнику полиции. Помните? Так вот я и есть тот самый работник. Меня Лев Иванович зовут. Позволите? – Гуров указал рукой на лавку.
– А, ну конечно! – закивал головой Беляшин и с готовностью подвинулся, как будто на лавке и без того было мало места.
Хороший признак, решил Лев. Готовность помочь у него есть. Еще бы и возможность была. Сколько уже пустых разговоров пришлось провести за эти дни. Он уселся рядом, закинул ногу на ногу и, положив свою черную папку на колени, произнес:
– Мне хочется расспросить вас о вашем хорошем знакомом, о Борисовском.
– Всеволод Игоревич, – печально покивал головой старик. – Как же, как же… Слышал уже. Как обидно, сколько еще не сделано, какие планы у него были. Ах, беда-то какая!
– Я слышал, что Борисовский был хорошим специалистом, его многие ценили.
– Замечательным был специалистом! – чуть ли не с восторгом воскликнул старичок. – Энциклопедических познаний в своей области был. И суждения имел не закостенелые, а самые свежие, спорить любил с академическими мужами, свое отстаивал. А ведь он порой поболее знал, чем университетские историки.
– Конфликтным был человеком?
– Да что вы! Какая же конфликтность! Это в научном мире называется научными спорами.
– Я могу вам доверять? – серьезно спросил Гуров. – Нельзя, чтобы о нашем разговоре кто-либо узнал. Если уж я доверюсь, то только вам, как близкому другу покойного.
– Безусловно, безусловно, – заволновался и закивал пенсионер.
