Автор
Вдали от столицы ждала станция затхлая Владивосток, где каждый сомнительный обмен был поводом для возмущенного громкого разговора. Грузовой состав Москва – Владивосток настолько запаздывал, что перегон казался вечностью, и каждый минус времени — ударами судьбы в спину....
– Есть новости из Владивостока? – воодушевился Крячко.
– Там пока глухо.
– Тогда откуда столько макулатуры?
– Поработал на досуге. – Гуров разложил перед Крячко листы из дела Будейко. – Вот, почитай.
Стас сначала быстро пробежал глазами по первому листу, затем придвинул бумаги ближе и начал вчитываться в каждую строчку. Он так увлекся, что не заметил, что читает вслух. Тихо, почти шепотом, но проговаривая каждое слово, время от времени вставляя комментарии.
– Обвиняемый Будейко насильственным образом ввел препарат седативного характера.
Гуров не торопил, терпеливо ждал, пока губы напарника перестанут шевелиться и в кабинете наступит тишина.
– Лева, ты гений! Нет, правда. Это же надо, так вот взять и на ровном месте серию откопать! А я вот не сразу сообразил, хоть и сам тогда Абрамову помогал.
– Не понял, о чем речь? – недоуменно посмотрел на него Гуров.
– Да дело могилевское! Это же второй дуплет. Наш Деятель и Будейко – раз, и Могилев с Таганрогом – два. Я должен был сам догадаться, Абрамов тогда всем уши прожужжал, насколько уголовники обнаглели, будто старые дела переписывают. Так ты не поэтому его выделил? – До Крячко вдруг дошло, что говорят они с Гуровым о разном, и он тут же принялся объяснять: – Могилевское дело срисовано с таганрогского.
– Я и не слышал, – покачал головой Лев. – Давай-ка детали."
"Освежать память Крячко не потребовалось. Со следователем Абрамовым он приятельствовал несколько лет, и когда возникала сложная ситуация, Абрамов не постеснялся просить помощи у Крячко. Про таганрогское дело Абрамов рассказал, когда работали над могилевским.
