Да, это было страшно, но хотя бы понятно! А теперь рабыни находились попросту в ступоре, они с ужасом наблюдали, как черноволосая госпожа сама вытирает стоящую в тазу Орихат большим, пушистым полотенцем, периодически целуя поднявшиеся торчком груди той. А когда рука Ларны оказалась между ногами кровной сестры, та протяжно застонала и начала вовсю вертеть задиком. Они принялись целоваться, еще сильнее вгоняя в ступор несчастных рабынь, уже почти сошедших с ума. «Лучше бы меня с кола не снимали…», – в отчаянии простонала Милаит, зарываясь носом в грудь подруги.
– Да чего вы так переживаете, девчонки! – донесся до них веселый голосок Орихат. – Все уже в порядке! Благодарите богов, что Ларна с Нарин вас выкупили, они добрые…
– Добрые?! – так и взвилась с места Сириин. – Они – добрые?! Видела бы ты, как эти «добрые» Риин и Римада замучивали! Серый Убийца с этой сукой Риин, хотя и с ней так страшно нельзя было! А Римад? Бедного парня за что? Вот кто действительно добрый был…
Орихат вспомнила огромного, веселого и смешливого охранника, которого искренне любили все рабыни. Он всегда умел рассмешить, утешить плачущую девушку, пока вел ее от комнаты наказаний, угощал маленькими конфетками, которые всегда носил в кармане, хотя сам их и не употреблял. Для них, для рабынь носил… Все девушки знали, как тяжело ему живется, как много он работает, чтобы прокормить жену и ребенка. Но, несмотря на это, на работу Римад без конфеток никогда не приходил, покупая их по дороге. И как это было приятно, когда он, проходя мимо, трепал по щечке и незаметно совал в рот конфетку. Если бы хозяин узнал об этом, парень в тот же момент вылетел бы с работы. Ведь девушек держали на сбалансированном рационе, очень невкусном и все они страшно тосковали по сладкому. И никто из них никогда не выдавал Римада, даже Риин, несмотря на всю свою подлость, молчала, что та рыба, ведь сладкого хотелось и ей. Орихат была в ужасе – его урезали ее кровные сестры? За что? Она отошла в сторонку и уставилась на Ларну широко распахнутыми глазами. Затем тихонько спросила:
– Это правда, сестра?
– Как ни грустно – правда, Орихат… – столь же тихо ответила ей та. – Фатунг проверял нас и предложил замучить на выбор любую рабыню. Мне дорого стала твоя свобода, сестренка, очень дорого. Я сейчас чувствую себя последней тварью и долго еще буду чувствовать так. Но тогда я другого выбора не имела! Вспомни нашу клятву.
