Нашел почти сразу.
Бирюков был ошарашен: он что, наличие засады проверял или все время искал фонарик?
— Николаич, ты в каком месте вражину грохнул, где он лежал?
Луч фонарика заскользил по паркету.
— Вроде здесь, — неуверенно произнес Бирюков, — Но кровь должна была остаться.
— А им ни к чему следы оставлять. Они были просто счастливы, когда, придя сюда, обнаружили дверь незапертой. И павших братьев убрали, и паркет вытерли. Больше они ничего здесь не делали?
Он не спеша прошелся по всем комнатам. В гостиной и в самом деле было разбито балконное окно. Все правильно, проникли снаружи, осколки внутри валяются.
— Все больше я тобой восхищаюсь, Николаич, — тихо сказал Клюев, — как же ты их двоих не побоялся, да еще вооруженных?
— Так ведь я как тот калмык или какой-то другой друг степей по расхожей байке барана целого съедает за раз, — таким же приглушенным голосом ответил Бирюков. — Барана-то ему из-за спины подают, отдельными кусками. А ежели бы всего сразу увидел, ни за что не съел бы. Одного я вообще не видел, а другого увидел сразу, раздумывать некогда было.
— Как бы там ни было, Николаич, ты профессионалов завалил. «Спецуру». Может быть, ребятишки имели раньше — или теперь имеют — отношение к армии или к «конторе». Но почерк у них... шкодливый какой-то.
Они неспешно покидали квартиру Рытовой, не забыв захлопнуть за собой дверь.
Уже в машине Клюев произнес:
— Я больше всего боялся на двери печать обнаружить. То есть, ментовскую печать. Ситуация, что и говорить, расхожая: дверь могла приоткрыться, кто-то из зловредно-внимательных соседей мог полюбопытствовать и... Но можно, ха-ха, представить и вообще комическую ситуацию: ментов вызывают, а те не реагируют. А чего — изрешетят из «Калашниковых», а вдове медальку посмертную передадут и помощь в размере годовой зарплаты. А потом вдову и детей если они имеются, напрочь забудут. Что же, будем считать, что квартира Рытовой снята с чьего-то контроля. Чего мы наверняка не можем сказать о квартире господина Рогунова и о квартире господина Клюева тоже. Будут мстить за смерть павших товарищей. Но ведь мы их, козлов, не трогали, Николаич, они же первыми начали. А они, сцепив зубы и оставляя глаза сухими, теперь...
— Извини, Женя, я не шибко во всей этой кухне разбираюсь, — перебил его Бирюков. — Тебе, как профессионалу, конечно, виднее, но сдается мне, что это не «контора».
— Так-так-так, Николаич, это уже интересно.
