В зале модного джаз-карачана собирался самый главный клиента — девушка, которая приносила немного денег, но заставляла его смеяться и танцевать. Здесь он проводил время, любуясь ее красотой и слушая ее чарующий голосок, ощущая ее теплое дыхание.
Какой-то крокодил или нечто на него похожее. Зато какие параметры! Совпадение психофизических и менто-информационных параметров пятьдесят семь процентов. Вероятность снижения опасности шестьдесят шесть процентов.
Крав. Просто и быстро. Вылитый человек, только вот почему-то без головы. Прямо мой случай. Совпадение психофизических и менто-информационных параметров семьдесят девять процентов. Вероятность снижения опасности восемьдесят три процента.
Ого. Этот может даже помочь. Но он предпоследний. Есть и еще кто-то.
Резавр. Я посмотрел на кого-то, отдаленно напоминающего тираннозавра, и поразился: меня прямо-таки тянуло к этой матрице. Мое, понял я.
И так оно и оказалось.
Совпадение психофизических и менто-информационных параметров сто тринадцать процентов. Вероятность снижения опасности сто шестьдесят процентов.
Это как так – больше максимального уровня! Или у них может быть такое?
Для увеличения степени выживаемости и устойчивости психотипа провожу слияние всех четырех найденных матриц.
Получена менто-информационная матрица. Совпадение психофизических и менто-информационных параметров сто сорок два процента. Вероятность снижения опасности двести девятнадцать процентов.
Внедрение матрицы в сознание реципиента.
Десять процентов. Тридцать процентов. Пятьдесят процентов. Сто процентов.
Внедрение завершено.
Степень выживаемости и сопротивляемости реципиента выставлена в соответствии с необходимой внешнему уровню угрозы.
И только тут до меня доходит, чем же на самом деле были те боевые гипнопрограммы, о которых говорил Док.
Они и правда боевые, но только с одной маленькой разницей. Эти штуки превращают любого в наиболее подходящее его психотипу животное, способствующее выживаемости этого существа в любых внешних условиях.
И тех, кто придумал эти гипнопрограммы, мало заботила сохранность личности так называемого реципиента, их заботило само тело.
Видимо, как привести потом этого «счастливчика» в норму, они прекрасно знали.
Или как вариант, это оружие последнего удара, когда возвращение обратно уже не предусматривалось.
И сейчас мне залили как раз такую матрицу.
Черт. Страха нет. Боли нет. Того, что произошло, не изменишь.
«Надеюсь, ты сможешь позаботиться обо мне, позаботиться о нас», – обращаюсь я к тому, кто занял мое место.
Это было последнее, что я запомнил.
Нет, был еще дикий, нечеловеческий рык.
Но его я уже не слышал. Зато услышали все остальные.
