О чём книга «Сестрички не промах»
Он: Июль приносил богатым людям возможность расслабиться в奢华的海滨度假村,而我则在热浪中煎熬这座城市的角落。与富人们的生活相比,我的处境显得格外沉重——即便是在充满生机的大城市里,连街道上的柏油路都快要融化了。试图通过关注自己的双脚来转移注意力,仿佛它们能带给我一丝慰藉。

Он: Июль приносил богатым людям возможность расслабиться в奢华的海滨度假村,而我则在热浪中煎熬这座城市的角落。与富人们的生活相比,我的处境显得格外沉重——即便是在充满生机的大城市里,连街道上的柏油路都快要融化了。试图通过关注自己的双脚来转移注意力,仿佛它们能带给我一丝慰藉。
Вот тем летом и пришли за ними, из милиции то исть. А может, еще откуда, в черных масках такие, страх… — Евгений Борисович нервно хихикнул и за ухом почесал. — Стали в дом ломиться, а Ленка-то не пускает. Чего уж там вышло, не знаю, только из автомата раз пальнули, да угодили в наш дом. Мамаша до самой своей смерти все правду искала, думаю даже, через эту самую правду и померла, а уж скольким она след в стене показывала… — Евгений Борисович опять хихикнул и рукой махнул. — И ничего. Мамаша-то надеялась, коли мы пострадавшие, может, воду задарма проведут.
— Так как же дом сгорел? — решила я вернуть Евгения Борисовича от воспоминаний о мамаше к интересующему меня дому.
— А вот когда стрельбу-то открыли, и случилось. Сосед говорит, в баллон угодили, он, мол, и взорвался. Про баллон не скажу, но полыхало будь здоров. Ленка-то выскочила, а хахаля ее в доме и не оказалось. Сгорел дом до головешек, пожарные приехали, а тушить нечего. Так вот перетаскали добрые люди, что взять можно было, да бульдозером мусор сгребли, чтоб детишки не лазили.
— А хозяйка, Ленка то есть, где она?
— В тюрьме, — удивился Евгений Борисович, — говорят, много ей что-то дали: то ли пять лет, то ли семь. Да уж теперь сколько ни дай, сюда она не вернется. Сгорел родной очаг, — закончил он с довольным видом и выпил еще.
— Да, занятная история, — кивнула я, разглядывая стену перед собой. Теперь интерес ребят бандитского вида к данному пустырю становился более-менее понятен, а вот этот соседский жилец будоражил воображение.
Мышь уже трижды отказывалась выпить. Евгений Борисович замахнулся на третью бутылку, но не осилил. Голова его стала клониться к столу, он дважды об него тюкнулся с глухим стуком, а потом, устроив голову на сложенных руках, задремал. Я легко подняла хозяина и определила на диван, заботливо сунув под голову подушку и укрыв одеялом — все это лежало по соседству с диваном на табуретке.
Я стала мыть посуду, а Мышильда ворчать:
— Зачем ты ему про клад сказала?
— А что делать прикажешь? Врать неинтеллигентно.
— Так все ж наперегонки кинутся.
— Кинутся, если мы найдем что. А до той поры будут у калиток стоять и посмеиваться.
— Великий знаток душ человеческих, — фыркнула Мышь, а я кивнула в ответ.
Прибрав в кухне, мы умылись и отправились спать на терраску. Здесь стояли две кровати, круглый стол и допотопный шифоньер.