А чтобы все это добро не пачкалось, еще и постельное белье. Ну, хотя бы самое простое, пусть даже из небеленого льна.
Муж вздохнул, но спорить не стал.
Глава 40
С появлением в замке Сусанны работы, как ни странно, только добавилось.
Рольф почти с самого утра седлал коня и выезжал осматривать владения. Возвращался часто уже к сумеркам, продрогший и голодный. Плотно поужинав, садился за бумаги и карты. Карта города пестрела пометками. Он штриховал выгоревшие дома, ставил номер и в бумагах заносил примерно следующее:
12. Выгоревший сад между домами Ханстонов и Лонгов. Колодец требует чистки. У Лонгов сгорел ткацкий станок.
13. Выгорели три лавки на первом этаже дома Вигонов. Отремонтировать не смогли. Семья бедствует."
"К сожалению, у нас с Сусанной не хватало сил и времени привести в порядок башню, где раньше жила семья барона. И приготовление пищи, и мытье посуды, и даже минимальная уборка съедали большую часть дня. Не говоря уже о том, что одежду с себя и мужа нам все равно приходилось стирать. На постельное я пока даже не замахивалась. Стирали мы, кстати, не совсем руками и довольно непривычным для меня способом, но физически это все равно было тяжело.
На огонь ставился котел, куда Сусанна вливала отстоявшийся зольный состав. В кипящую воду погружались фартуки, чулки и полотенца. Трогать их руками было нельзя – кожа сгорала мгновенно. Для такой стирки существовали специальные деревянные щипцы длиной около метра. Ухватив из кипящего варева краешек чулка или полотенца, Сусанна ловко наматывала его, как спагетти на вилку, и скидывала в большую лохань около насоса. Густав накачивал туда воду, а я вторыми щипцами размешивала прокипяченные вещи в чистой холодной воде. Затем вещи таким же образом вынимались, вода менялась, и все повторялось еще пару раз. В дни стирки на кухне стояли клубы пара и тяжелый едкий запах щелочи. От него слезились глаза и сбивалось дыхание.
В такие дни Рольф садился работать совсем уж поздно вечером. Возится с бумагами ему приходилось за кухонным столом. Сусанна драила столешницу со щелоком каждый вечер, смывая многолетнюю гарь, грязь и жир, и дерево потихоньку приобретало светло-серебристый цвет. Пожалуй, это было даже красиво, но яснее ясного говорило всем местным: хозяин этого места беден. Муж располагался со своими записками, а у нас со служанкой появлялось время отчистить еще часть какой-нибудь комнаты.
От этих бесконечных поездок Рольф похудел и осунулся. Мне было очень жалко его. Я не хотела с ним спорить и ссориться, но понимала: если я не смогу быстро обустроить уютный быт, к весне мы оба вымотаемся так, что даже налаживание хозяйства не принесет радости.