Автор
В череде жестоких изменений в жизни сестер Ингерд начинается увлекательное путешествие через тайны предыдущего поколения. Их судьба переплетается с загадочными событиями семьи, вызывающими чувство неудержимого приключений и невиданной тяготы. Атмосфера книги насыщена риторикой слез, тайн и неразделенной близости между сестрами, пронизанная чувством обреченности в предчувствии судьбы....
Мстить ей мне совсем не хотелось.
Баронесса со своей матерью вышли из дверей замка и двинулись не садиться в карету, а к нашим саням. Баронесса пропустила вперед свою матушку, и старуха, привычно “кхекая”, сказала:
-- Кхе-кхе… негоже девицам из хорошего дома, как купчихам каким, в церковь ходить! Это вам добавление к приданому вашему от меня и дочери моей.
Говорилось это все достаточно громко. Так, чтобы слышали и возчики, и застывшая в распахнутых дверях с фонариками в руке Изи, и еще какая-то девушка-горничная.
Старуха протянула нам два одинаковых бархатных мешочка с вышивкой черным мелким бисером. Казалось, что в каждом из них содержится по кирпичу, такими неожиданно тяжелыми они оказались. Подскочившая с другой стороны саней Луиза весьма ощутимо толкнула меня в плечо и зашипела:
-- Кланяйтесь благодетельнице и благодарите! Кланяйтесь живее!
Мы с сестрой встали и попытались изобразить поклоны в этих тулупах. Ангела нашлась первая:
-- Благослови Бог вас и вашу почтенную дочь! – сладким голосом сказала она.
Все же, несмотря на свои капризы, иногда сестрица соображала и ориентировалась быстрее и лучше, чем я. Когда две закутанные в меха копны удалились в карету, я тихонько шепнула:
-- Спасибо! А я что-то совсем растерялась.
-- Как думаешь, что там находится? – Ангела уже торопливо развязывала шелковый шнурок, пытаясь заглянуть в мешочек.
Книга, лежащая внутри бархата, была напечатана, что меня сильно поразило.
-- У-у-у-у… Вот жадина старая! Лучше бы украшение какое подарила, а не эту ерунду…
Я незаметно пнула Анжелку ногой и зашипела:
-- На русском не говори! – и тут же пояснила насторожившейся Луизе: – Это Ангела помолилась за здоровье баронессы.
-- Что-то у вас, барышни, молитвы больно непонятные, -- недовольно буркнула Луиза.
-- Милая Луиза, ведь не сами мы это придумали. Чему нас в монастыре обучали, то и знаем.
Церковь была маленькая каменная, и хотя там растопили докрасна небольшую печку, к нашему приезду согреть помещение не успели. Холод был такой промозглый, что мы даже не рискнули снять тулупы. Баронесса уселась на одну из скамеек поближе к печи.
