Автор
В череде жестоких изменений в жизни сестер Ингерд начинается увлекательное путешествие через тайны предыдущего поколения. Их судьба переплетается с загадочными событиями семьи, вызывающими чувство неудержимого приключений и невиданной тяготы. Атмосфера книги насыщена риторикой слез, тайн и неразделенной близости между сестрами, пронизанная чувством обреченности в предчувствии судьбы....
Когда она отжала с моих волос часть получившейся пены прямо в воду, я заметила, что пена эта не белая, а сероватая. Почти уверена, что волосы не мыли несколько месяцев.
Единственная радость от мытья была в том, что когда процесс подошел к концу, и меня, и Ангелу окатили чистой теплой водой с головы до ног. Затем мы по накиданной на полу дорожке из каких-то тряпок дошли до стены кухни, где стояла скамейка. И там, по очереди заходя в завешенный простыней темный угол, мы наконец-то сняли с себя мокрые, липнущие к груди и попе сорочки и получили от прислуги две мягкие застиранные тряпки – для тела и для волос.
Я, как младшая сестра, должна была идти следом на Ангелой. И пока сестрица возилась там, снимая сорочку и обматывая волосы сухой тканью, успела изрядно подмерзнуть: полы на кухне были каменные и холодные. Потом мы сидели в своей комнате, жадно прихлебывая горячий травяной отвар с медом, и слушали недовольную Луизу:
-- Экие вы обе непутящие! Мылись, воды на полкухни набрызгали. Никакого в вас понимания нет! Ежли у мужа на прислугу денег не станет, вы же грязнулями помрете.
Мы с сестрой просто отмалчивались. На этот вечер нам уже хватило впечатлений от местной «чистоты». Потом Луиза все же ушла, унося с собой свечу, а мы попытались уснуть, но так и не успели: Ангела заметила в темном окне отблески факела, и большую часть ночи мы наблюдали за сборами.
***
Подняли нас в несусветную рань и кормили очень торопливо. Луиза еще и ворчала:
-- Поживее, барышни! Надобно еще к хозяйке зайти, попрощаться, да благодарность за приют высказать.
В комнате баронессы было жарко и душно. Пахло дымком, едким запахом пота и какими-то тошнотворно-сладкими благовониями. Сама комната представляла собой довольно просторное помещение, беленое и с каким-то простеньким рисунком на стенах.
Кроме огромной супружеской кровати под плотным балдахином, также, как и в комнате ее сына, у окна стоял большой стол под роскошной, свисающей до пола бархатной скатертью. Печь была обложена довольно интересной кафельной плиткой. Кажется, такой кафель называют изразцами. Выпуклый рисунок на плитке был тонирован голубым и зеленым цветом, отчего вся махина печи казалась излишне пестрой.
