Автор
В череде жестоких изменений в жизни сестер Ингерд начинается увлекательное путешествие через тайны предыдущего поколения. Их судьба переплетается с загадочными событиями семьи, вызывающими чувство неудержимого приключений и невиданной тяготы. Атмосфера книги насыщена риторикой слез, тайн и неразделенной близости между сестрами, пронизанная чувством обреченности в предчувствии судьбы....
Но самый неожиданный фокус Ангела выкинула в конце танца! Непонятно откуда, кажется, из рукава она достала тонкий, почти прозрачный белоснежный платочек и, несколько раз изящно взмахнув им, как бы случайно запустила легкий лоскут в полумрак левой стороны.
Стоя на освещенном месте, мы могли видеть там десятки мужчин, которые пока сливались в одну темную массу. Но даже при таком тусклом свете было заметно, что поднимать белоснежный платочек кинулись одновременно несколько человек. Мы вернулись на свое место, и госпожа Люге, на щеках которой багровели пятна нервного румянца, принялась выговаривать Ангеле:
-- Да как ты посмела! Это такое неуважение…
-- Однако я недооценила твою дерзость, – спокойно произнесла госпожа графиня, заставив тем самым Кларимонду замолчать.
"Танцы длились достаточно долго: это действо повторялось раз шесть. Мы простояли у стены намного дольше часа и только теперь поняли, зачем нас заставили плотно поесть и поспать днем.
По окончании танцев слева и справа от центра торопливо побежали лакеи, зажигая свечи, закрепленные в настенных трех- и пятирожковых подсвечниках. Через некоторое время стало видно, что мужчины – это не однородная масса, а большое количество мелких группировок. Вдоль всего прохода слуги выставили пары стульев так, чтобы собеседники смотрели друг другу в лицо.
Мужчины расселись. Возле каждого сидячего места стоял лакей. Дворянин говорил, какую именно из девиц привести, слуга пересекал зал, возвращаясь к месту «свидания» с нужной дамой и сопровождающей ее монашкой. Девушки робко присаживались напротив мужчин и о чем-то разговаривали с ними. Монашка в это время, стоя над душой у невесты, перебирала четки и шевелила губами: молилась.
Таких мест для свиданий было довольно много.
В какой-то момент Ангела нетерпеливо толкнула меня локтем под ребро и зашептала на русском:
-- Смотри, смотри, видишь? Ну вот! Возле короля…
Только сейчас я заметила, что пока в зале происходила вся эта движуха, его королевское величество беседовал с тем самым здоровяком-графом, с которым здоровалась в парке госпожа Роттерхан.
-- Не толкайся ты.
