Круг общения мистера Хейла никогда не отличался широтой: он всегда держался несколько особняком, — но и те немногие, кто в юности сумел понять глубину помыслов и тонкость чувств, скрывавшихся под мантией молчания и нерешительности, приняли его в свои сердца с добротой и готовностью защищать почти так же, как защищали бы близкого человека. Возрождение забытой за долгие годы доброты, да еще после столь важных перемен, подействовало на Ричарда Хейла сильнее любого, даже самого грубого порицания.
— Боюсь, мы перестарались, — заметил мистер Белл. — Теперь вы страдаете от слишком долгого вдыхания милтонского воздуха.
— Я устал, — признался мистер Хейл. — Но дело не в воздухе Милтона. Мне пятьдесят пять лет, и этот факт сам по себе объясняет потерю сил.
— Глупости! Мне уже исполнилось шестьдесят, однако ни физические, ни умственные силы до сих пор не иссякли! Даже не говорите! Пятьдесят пять! Да вы еще совсем молодой человек! Мальчишка!
Мистер Хейл грустно покачал головой:
— Если бы не последние годы!..
Немного помолчав, он выпрямился в удобном мягком кресле и заговорил с трепетной искренностью:
— Белл! Только не думайте, что если бы я смог предугадать все последствия отречения и отказа от места в Хелстоне, а также предвидеть страдания несчастной жены, то не посмел бы заявить, что больше не разделяю веры той церкви, которой служу. Нет, теперь я понимаю, что, даже зная о предстоящих жестоких испытаниях, вызванных болезнью и смертью моей дорогой Марии, все равно поступил бы так же и открыто покинул пост. Во всем, что касается семьи, можно было бы действовать осмотрительнее и умнее, но не думаю, что Бог наградил меня чрезмерной стойкостью духа и мудростью.
С этими словами мистер Хейл вновь безвольно откинулся на спинку кресла, а мистер Белл обстоятельно высморкался и только после этого заговорил:
— Он дал вам силы поступить так, как приказывала совесть. Сомневаюсь, что существует сила выше и чище. И мудрость тоже. Знаю, что не наделен подобными добродетелями, и все же люди считают меня умным, независимым, решительным и все такое прочее. Любой простак, исполняющий собственный закон, будь то всего лишь необходимость вытирать башмаки о дверной коврик, мудрее и сильнее меня. Но как же глупы люди!
Наступила долгая пауза. Наконец, мистер Хейл прервал молчание продолжением своих мыслей:
— Что касается Маргарет…
— Ну-ну! Так что же именно? — поторопил друга Белл.
— Часто думаю, что с ней тогда случится. Полагаю, Ленноксы пригласят ее к себе. Во всяком случае, стараюсь думать, что так оно и будет. Когда-то тетушка Шоу по-своему любила племянницу. К сожалению, любить на расстоянии она не умеет.
— Вполне обычное дело.