Автор
Богатый Джон Торнтон и заносчивая Маргарет Хейл возненавидели друг друга с первого взгляда. Их противостояние постепенно перерастает в сильное чувство, несмотря на неприязнь и разные социальные позиции. Между ними развивается напряженная история взаимного притяжения.
Маргарет стояла посреди комнаты с раскрытым письмом в руке и живо обсуждала с отцом его содержание, однако, едва завидев гостей, тут же убрала листок в секретер. Обостренное восприятие Торнтона позволило уловить несколько слов, обращенных мистером Хейлом к мистеру Беллу:
— Письмо Генри Леннокса вселило надежду.
Мистер Белл понимающе кивнул, а когда Торнтон взглянул на мисс Хейл, та покраснела и запылала как роза. Возникло почти непреодолимое желание немедленно выйти из дома и больше никогда сюда не возвращаться.
— Нам показалось, — заметил мистер Хейл, — что вы решили последовать совету Маргарет: каждый попытался обратить собеседника в свою веру, — поэтому так долго просидели в кабинете.
Торнтон не понимал смысла диалога, но считал ниже своего достоинства спросить, о чем идет речь, и мистер Хейл вежливо ввел его в курс дела:
— Видите ли, не далее как сегодня утром мы с дочерью обвинили мистера Белла в свойственном Оксфорду средневековом фанатизме, проявляющемся в предвзятом отношении к родному городу, и Маргарет предположила, что ему было бы полезно пообщаться с милтонскими промышленниками.
— Прошу прощения! — возразил мистер Белл. — Мисс Хейл высказала мнение, что промышленники выиграли бы от общения с профессорами из Оксфорда. Разве не так, Маргарет?
— Насколько помню, я сделала вывод, что обмен мнениями заинтересовал бы и тех и других. Вот только мысль принадлежала не столько мне, сколько папе.
— Судя по всему, мистер Торнтон, сидя в кабинете, нам следовало воспитывать друг друга, а не обсуждать исчезнувшие семейства Смит и Гаррисон, — подхватил мистер Белл. — Что же, я готов немедленно исполнить свою роль. Хотелось бы знать, когда вы, обитатели Милтона, собираетесь жить. Все ваше существование выглядит как сбор материала для будущего блаженства.
— Полагаю, под жизнью вы подразумеваете наслаждение.
— Да, наслаждение. Не стану уточнять, какое именно, так как обыкновенное удовольствие вряд можно считать наслаждением.
— В таком случае, следовало бы дать определение наслаждению.
— Извольте! Наслаждение досугом; наслаждение властью и влиянием, которое приносят деньги. Все вы стремитесь к деньгам. Зачем они вам?
— Право, не знаю, — пожал плечами Торнтон после долгого молчания, — но лично я стремлюсь не к деньгам.
— О, это серьезный вопрос. Чтобы ответить, придется открыть душу нараспашку. Боюсь, я пока к этому не готов.
— Нет! — пришел на помощь мистер Хейл. — Давайте не будем переходить на личности.