Марта поняла смысл его слов и широко распахнула глаза. Никого больше она не видела.
– Высокий и с жестким лицом, – продолжал Визард, хмуря брови и глядя в пол, – с ухмылкой на лице. Он мне не понравился.
– Никого не было, – сказала скрипачка, а музыкант вдруг кривовато улыбнулся и потер пятерней лоб. Обычно такой жест позволяют себе люди, у которых вновь после длительного перерыва начинает болеть голова.
– Ты в порядке? – спросила его Юля с беспокойством.
– В полном порядке. Все отлично. – Музыкант вдруг поднял взгляд кверху, словно под потолком была установлена камера. Ну, или летало привидение. Он вдруг улыбнулся и снял с себя один из перстней с изображением египетского креста – анха.
– Возьми, – протянул он удивленной Марте.
– Зачем? – не поняла та.
– Будет твоим талисманом, – отозвался всемирно известный музыкант и ласково вложил подарок в ладонь скрипачки. – Ты тоже очень талантливая, – он заправил ей за ухо прядь длинных волос. – Береги себя. Хорошо?
– Хорошо, – не совсем поняла его девушка, но Юля, тоже озадаченная этой сценой, перевела его слова сестре.
– Я берегу, – смутилась та от такого внимания Феликса. Ей было очень приятно его внимание.
– Держи свое слово, – шепнул ей на ухо англичанин, перед тем как покинуть комнату с продолжающими веселиться людьми, чтобы под предводительством Юли отправиться на стоянку к такси. Марте почему-то было как-то страшновато этой ночью, и она была очень благодарна музыканту и сестре, когда они проводили ее до самой квартиры.
Перстень Визарда Марта надела на цепочку – как кулон – и повесила на шею. Изредка она прикасалась к нему пальцами, проверяя, не пропал ли подарок Лорда, и неизменно успокаивалась – ее новоиспеченный талисман был на месте.
К своему дому, окутанному предрассветной уходящей дымкой, Ника подъехала где-то в половине пятого утра. Настроение у нее было какое-то хмурое, словно и не было замечательного праздника, устроенного ее коварными подружками и сестренкой. Мысли о Никите опять все испортили.
На празднике она смогла забыться и веселилась, но сейчас ее вновь одолели мысли, что зря она согласилась выйти за Сашу. Она не любит его – это точно. Она лишь пыталась найти в нем ту свою первую яркую любовь, мечтая забыть о Нике, и не нашла. Слишком уж он изменился. И она не осталась прежней. Но она согласилась стать его женой и теперь всю жизнь будет жалеть.
Ника, расплатившись, вылезла из автомобиля, и поплелась, громко цокая тоненькими каблуками, к подъезду, держа наготове ключи. На голове у нее до сих пор болталась белая фата, которая контрастировала с красным коротким платьем. Правда, сейчас в таком открытом наряде девушке было холодно, да и порывы ветра были не по-летнему ледяными.