– Ого, – разулыбалась Ника, – Кларский, а ты популярный тип! Опасный покоритель женских сердец и не только.
– Каких-то еще органов?
– Нет, ты еще и покоритель мужчин.
– Ника, следи за словами, – предупредил девушку Никита, которому разговоры о нетрадиционных отношениях не нравились совершенно.
– А что я? Теперь на тебя парень смотрит, – обрадовала парня девушка и сделала вид, что стряхивает с его плеча несуществующие пылинки. Даже несколько простых легких прикосновений заставляли ее чувствовать себя иначе, чем прежде – влюбленной и любимой. Могла ли Ника раньше подумать, что сможет вот так вот запросто касаться Никиты, зная, что и ему это тоже приятно? Нет, она даже и не думала, что это возможно!
– Он о-о-очень внимательно смотрит! Эй, мальчик, он занят, – прошептала Ника, хихикая.
Кларский обернулся, чтобы узнать, кому так интересен он стал. Пальцы его замерли над бокалом с кофе. К огромному своему удивлению, он увидел человека из своего прошлого.
За соседним столом, всего в метре, сидел не кто иной, как его друг Дима Чащин.
Темные, почти черные глаза, которые контрастировали со светлыми, коротко стриженными волосами, смотрели на Кларского с беспокойством, недоверием и волнением. Молодой человек хмурился, и между его глазами, обычно смеющимися и веселыми, залегла тревожная горизонтальная морщинка.
Ник тоже смотрел на Чащина, чуть склонив голову влево, и граница между прошлым и настоящим в его сознании медленно, словно карандашная линия ластиком, стиралась.
Тот же взгляд, те же волосы, та же фигура – тот же человек. Казалось, Димка нисколько не повзрослел внешне.
Казалось, они виделись в последний раз совсем недавно, и не было между ними ничего – ни разногласий, ни предательства, ни драки.
Ник с трудом стряхнул с себя оцепенение.
– Никита? – медленно поднимаясь со своего места, проговорил Дима, не отрывая взгляда от знакомого и одновременно чужого лица. И без того не слишком добрые серые глаза стали совсем жесткими.
«И голос все тот же», – зачем-то подумал Кларский. Он был не менее удивлен – кого-кого, а этого человека, предавшего его и одновременно пытающегося спасти, он не ожидал тут увидеть.
– Это ведь ты? – Дима знал, что не мог ошибиться.
– Это я. Добрый вечер, – холодно сказал ему Ник, чувствуя растерянность, которая не могла прорваться на его лицо, натыкаясь на маску безразличия, которую Кларский почти мгновенно нацепил на себя.
