Пойдем спать? Не думай о нем, – прошептала Ольга ему на ухо, имея в виду Никиту.
А он не мог не думать.
Перед выходом Ники столкнулись с вышедшей из туалета Ольгой, на щеки которой вернулся румянец. Увидев их, темноволосая девушка остановилась, машинально прижав правую руку со сжатой в ней сумочкой, к животу, настороженно глядя на бывшего парня.
– Тебе идет, – сказал Никита совершенно серьезно, оглядывая Олю. – Лучше, чем прошлая прическа.
– Спасибо, – хрипло ответила она. – Вы… уходите?
– Что ж. Рада, что с тобой все хорошо, – внимательно посмотрела она на Никиту. Ника поджала губы.
– Я действительно жалею, что так поступила с тобой, – вдруг сказала Ольга. – Детская выходка, признаю. Только спустя годы понимаешь. И правду начинаешь ценить спустя годы. Прости, я обидела тебя тогда. Но если бы все повторилось, я бы вновь выбрала его, – она не боялась смотреть прямо в глаза Никите.
– Ты права, – спокойно отвечал он. – Только спустя годы многое понимаешь. Учишься отбирать зерна от плевел. Удачи. И пока.
– Пока, – ответила Ольга и первой ушла.
– Вот стерва, – пробурчала Ника, но Кларский ничего не сказал, а повел ее по лестнице наверх, к выходу.
Они молча сели в машину. У Ника на душе был странный осадок. Нет, его не трясло от негодования или злости, он не чувствовал себя преданным – все это он перерос. Да и за те три года, что он провел в чужих странах, скрываясь под чужими маской и именем, многому его научили и заставили забыть о таких глупостях. Но вот после встречи с Димой и Ольгой, после этого случайного соприкосновения с прошлым, Ник ощущал нечто странное, не приносящее боль, но слегка мешающееся – как крошки в постели.
И Ника, казалось, понимает его состояние. Она вдруг захотела оказаться далеко-далеко от своего родного города.
– Ты расстроен? – спросила она вдруг.
– Скорее удивлен, – признался он. – Я всегда хотел семью, – вдруг сказал он, но странно было видеть, что семья есть у него, – имел Ник в виду своего бывшего друга.
Они опять замолчали.
– Эй, – обратилась к Никите Ника минут десять спустя. – Слушай…
– О, Боже, – закатила глаза девушка, понимая, что Кларский сильно не в духе. – Короче, Укроп. – Глаза Никиты раздраженно блеснули, и девушка поняла, что злить его сейчас не нужно, а потому продолжила более нежным голосом. – Хорошо-хорошо, Никит, я хочу сказать тебе кое-что. Она тебя не стоит. Правда. Я буду тебе семьей. И если ты захочешь – не сейчас, а через несколько лет – могу стать матерью для твоего ребенка.
