Надежда все пыталась вырываться, но у нее не получалось, и на глазах девушки даже появились слезы отчаяния. А добило ее то, что в «Три сосны» заглянула парочка, но, увидев, что происходит, она поспешно ушла. Гардеробщик и прочие работники кафе так и не показывались, а посетителям и вовсе было невдомек, что происходит в холле. И из-за музыки они ничего не слышали.
– Никуда мы с вами не поедем! – храбро крикнула Марта, искренне не понимая, почему никто, совершенно никто не хочет помочь им. А если их сейчас и правда увезут куда-нибудь? Мало ли что сделают с ней и Надей эти отморозки?! Почему люди такие безразличные?!
– Поедешь. Если мы скажем, что поедешь, значит, поедешь, – проговорил второй парень, которого слегка пошатывало от количества выпитого, – ты мне даже нравишься. Тебе тоже со мной понравится. – И он неприятно подмигнул девушке.
«Сомневаюсь, скотина пьяная», – в отчаянии подумала Марта, но все же еще раз попросила дрожащим от негодования и страха голосом оставить ее и Надю в покое. Парни только одинаково гнусно расхохотались. Такие красивые внешне – у светловолосого еще и глаза воистину ангельские, необыкновенные, васильковые, обрамленные пушистыми темными ресницами, а на самом деле такие демоны в душе. Нет, до демонов им далековато, размах не тот – просто бесы.
– Все, пошли! – грубо схватили за локоть ошарашенную всеми этими событиями Марту, но она умудрилась вырваться и по матушке, что ей, девушке интеллигентной, было несвойственно, послать обоих, добавив еще парочку непечатных выражений. Того, кто положил глаз на Надю, это почему-то невероятно разозлило, он выпустил ее, вплотную приблизился к Марте, наклонился к ней, больно взял жесткими пальцами за подбородок и приподнял ее голову кверху. Раньше девушке казалось, что этот властный жест очень даже романтичный и прикольный, но сейчас она почувствовала себя униженной и испуганной.
– Ты следи за словами, сучка, – прошипел ангелообразный внешне парень, глядя ей в глаза, и Карлова вдруг поняла, что он не пьян – алкоголем от него не пахло, а вот глаза зато были странными: стеклянными, с расширенными зрачками, с искрой безумия, затаившейся не в зрачке или в яркой васильковой радужке – там царствовала пустота, а в покрытом тонкой красной сеточкой белке. Девушке стало еще страшнее, и от страха, не понимая, что делает, она выпалила:
– Ты, наркоман тупой, хватит к нам приставать!
– Я же сказал, следи за словами, маленькая дрянь! – резанули эти слова вдруг парня не хуже, чем острый, хорошо заточенный тесак, предназначенный для разделки сырого мяса. Он еще больнее сжал челюсть Марты и стал мотать ее головой из стороны в сторону. – Поняла? Поняла меня? Будешь делать все, что я говорю, поняла? Поняла?!
– Пошел ты, – выдавила светловолосая девушка.