Фардер Корам осторожно приподнял край лоскутного одеяла. Под правой ключицей Якоба, весь покрытый запекшейся кровью, торчал оперенный конец стрелы. Она так глубоко вошла внутрь, что древко торчало из груди всего дюймов на шесть, не больше. У Лиры потемнело в глазах.
С причала раздались чьи-то голоса и торопливые шаги. Фардер Корам опустил одеяло.
— Лекарь уже здесь, Якоб, — сказал он негромко. — Он тебе поможет. А как ты поправишься, мы еще поговорим.
Старик участливо погладил женщину в красном переднике по руке и поковылял к выходу. На причале уже гудела толпа. Лира сиротливо жалась к Фардеру Кораму. Он велел Питеру Хокеру мигом бежать к Джону Фаа и повернулся к девочке:
— Вот что, Лира, сейчас главное, чтобы Якоб остался жив. Когда мы узнаем, что с ним, нам снова нужно будет заняться веритометром. А сейчас ступай, детка. Я тебя позову.
Лира медленно побрела прочь. Дойдя до поросшего камышом берега, она уселась на какую-то корягу и начала бесцельно швырять грязь в тинистую воду. Ни радости, ни гордости от того, что она научилась читать по веритометру, в ее сердце не было, один только отчаянный страх. Неведомая сила заставляла двигаться тонкую стрелку-иголочку, и эта неведомая сила могла прозревать будущее, могла все знать наверное.
— Чертова нечисть, — вдруг выкрикнула девочка. Больше всего на свете ей сейчас хотелось размахнуться и зашвырнуть веритометр в болото, куда-нибудь подальше.
— Если бы там внутри кто-нибудь был, я бы его увидел, — возразил Пантелеймон. — Помнишь, в Годстоу, ты же ничего не заметила, а я видел этих призраков.
— Нечисть нечисти рознь, — назидательно подняла пальчик Лира. — И наверняка есть такие духи, что даже ты не увидишь. Вообще, чего это ты расхвастался, а? Я, может, тоже видела. Помнишь, эти страшные призраки, у которых еще голов не было, а? Я же их видела!
— Сравнила! — хмыкнул Пантелеймон. — Это же просто ночной кошмар. Примерещилось что-то.
— Неправда! Никакой это не кошмар, а самые настоящие духи, и не возражай, пожалуйста, ты же знаешь, что я права. Но та нечисть, что заставляет треклятую стрелку двигаться, на них не похожа. Тут что-то другое.
— Потому что это вообще не дух, — уперся Пантелеймон.
— А может, это вообще элементарные частицы, вот! — выпалил альм. — Помнишь, в колледже Архангела Гавриила нам установку фотонную показывали, такую, вроде ветряной мельницы?
Действительно, как же это она забыла! Ведь в колледже Архангела Гавриила в самом деле хранилась одна священная реликвия, которую берегли как зеницу ока. Она стояла в алтаре храмины, завернутая, точь-в-точь как веритометр, в черный бархат (а вдруг это не просто совпадение?). Однажды Лире довелось ее увидеть. В тот день библиотекарь колледжа Вод Иорданских взял ее с собой к мессе.