Иногда Фардер Корам задавал Лире вопросы и просил прочитать по веритометру ответ.
— И что же сейчас поделывает миссис Кольтер? — спрашивал старец.
Пальцы девочки мгновенно начинали устанавливать стрелки.
— Попробуй рассказать мне, детка, что ты сейчас делаешь?
— Ну смотрите, вот Мадонна — это миссис Кольтер, потому что она — моя мама. Ставим сюда одну стрелку. Теперь «делать» — ставим стрелку на картинку с муравьем, муравей же всегда занят делом. А сейчас — это песочные часы. Основное значение — «время», но можно прочитать как «сейчас». Ну, все, стрелки стоят.
— А откуда ты берешь разные значения той или иной картинки?
— Я не знаю, я их просто вижу. Или чувствую, ну, как нога в темноте нащупывает нужную ступеньку, когда по лестнице спускаешься. Вот я так мысленно спускаюсь, слой за слоем, и их нащупываю, а когда они уже со мной, то нужно просто сосредоточиться. Знаете, все равно как бинокль по глазам настроить, чтобы четко показывал.
— Ну давай, — одобрительно кивал старик, — посмотри, что там тебе покажут.
Тонкая игла стрелки ожила, задвигалась, потом вдруг остановилась, снова задвигалась и снова остановилась, и опять, и опять. В этом движении был не только ритм, в нем жила сила и гармония, и Лира, подчиняясь ей всем своим естеством, чувствовала себя едва оперившимся птенцом, который вдруг понял, что умеет летать. Фардер Корам не сводил с девочки глаз. Он видел, как, следя за танцем стрелки, Лира отвела рукой волосы со лба, потом чуть прикусила нижнюю губу и вдруг, словно бы забыв о движущейся игле, скользнула взглядом куда-то в сторону, на другие картинки веритометра. Но старого Фардера Корама не обманула ее кажущаяся рассеянность. Ему, опытному шахматисту, было хорошо знакомо это выражение лица. Именно так во время партии смотрит на доску игрок исключительный. Ему словно бы открываются силовые линии, пути возможного развития позиции, взгляд его выбирает только те, что ведут к успеху, а слабые или сомнительные он сразу отметает. Глаза Лиры скользили по диску веритометра, подчиняясь неведомому силовому полю, ей одной понятному, но сокрытому для старого Фардера Корама. Стрелка замерла на картинке с изображением молнии, потом двинулась дальше: младенец, змея, слон и какая-то чудная ящерица, обвившаяся хвостом вокруг ветки дерева. Именно в такой последовательности, раз за разом указывала невесомая игла на символы, а Лира все смотрела и смотрела на ее странный танец.
— Что означает ящерица? — спросил Фардер Корам.
Девочка вздрогнула, словно очнулась:
— Н-не знаю. Вернее, я вижу, что именно она означает, просто прочитать не могу. «Молния» — это, наверное, гнев.