Резко остановившись, парень на несколько минут замер, а потом принялся обходить ее по кругу, высматривая следы. К его удаче, дождей не было довольно давно, так что рассмотреть он кое-что сумел."
"Найдя знакомые гильзы, Леха задумчиво пошевелил их пальцем и, убедившись, что стреляли тут не далее как неделю назад, двинулся к краю оврага. Но едва подойдя к обрыву, Леха выругался и, прикрыв рот ладонью, отшатнулся обратно. Найденный им овраг имел крутые, почти отвесные склоны, примерно в три-четыре человеческих роста. В том месте, где он наткнулся на вытоптанную поляну, дно оврага было покрыто человеческими телами, над которыми грозовым облаком со звучным гулом вилась туча мух.
Едва сдерживая рвотные позывы от вышибающего слезы запаха мертвечины, Леха достал бинокль и всмотрелся в лежащие тела. Ему хватило минуты, чтобы все понять и бегом покинуть это ужасное место. Добежав до коней, он быстро отвязал поводья и, вскочив в седло, погнал цуг рысью. Отойдя от оврага подальше, Леха вывел свой караван к ручью и, напоив животных, опустился на колени у самого уреза воды.
Черпая ледяную воду горстями, он умывался и пытался понять, смыл с кожи преследовавший его запах или нет. Кое-как успокоившись, парень напился и, утирая рот ладонью, хрипло прошептал:
– Господи, как же так можно-то? Это ж люди живые…
В овраге, вперемешку, лежали старики, дети, женщины, мужчины. Японцы не делали различий, уничтожая всех обитателей ближайших поселений. Для Лехи, выросшего совсем не в монастырской среде и имевшего за спиной личное кладбище, такая жестокость была просто дикой. Он не понимал, зачем было уничтожать тех, кто не может оказать никакого сопротивления. И уж тем более он не понимал, как можно убивать малолетних детей.
Вспомнив, что сделали белочехи с его родной станицей, Леха взял себя в руки и, поднявшись, прошипел, сжимая кулаки:
– Зверье поганое. Всех вас под нож…
Справившись с нахлынувшей ненавистью, он снова увязал животных в цуг и, усевшись в седло, двинулся дальше, попутно вспоминая, сколько деревень было в округе. По всему выходило, что в овраге нашли упокоение жители сразу трех приграничных деревень. Вот теперь ему стала понятна реакция тех рабов, что все время тряслись и стонали, что японцы всех убьют. Любой, увидев, как его близких и знакомых расстреливают только за то, что они есть, потерял бы рассудок.
Двигался Леха до самой темноты. Теперь, увидев такое, он перестал петлять и торопился уйти через границу. Вскоре вокруг потянулись знакомые места, и парень увеличил аллюр. Теперь цуг шел короткой рысью. Но животные есть животные и двигаться с такой скоростью долго были не в состоянии. Давая им передышку, Леха переводил их на шаг, после чего снова погоняя.