Автор
Герой в бегах, его жизнь на грани, когда каждый шаг становится катастрофой. В тайге шепчутся заговорщики и казнокрады — Леха это знает по опыту. А страна была другим местом: мирный, хотя и не безоружный народ ждал лишь своей доли справедливости. Теперь же все законы подрывались, и любой шаг может быть последним....
Тринадцать. По всему выходило, что японцев сталось только семеро.
Еще раз сменив позицию, Леха выбрал точку, с которой мог видеть все, что происходило на дороге, и место своей бывшей засады. Рано или поздно солдаты вынуждены будут проверить, где он, и тогда можно будет снять еще кого-то. Оставлять преследователей живыми он не собирался. Вернувшись в город, они приведут подкрепление, и тогда все придется начинать сначала. А этого парню было не нужно.
Между тем солдаты, оставшись без привычного управления, залегли на обочине дороги и принялись о чем-то спорить, то и дело размахивая руками.
Неожиданно один из оставшихся солдат, вскочив, зигзагом бросился к бродившим в стороне от дороги лошадям. Небольшой табунок не убежал, а, избавившись от неуклюжих всадников, отбежал в сторону.
Понимая, что так можно сидеть тут до следующей зимы, Леха снова добил в магазин патронов и, сменив его на револьвер, осторожно пополз к противнику. Нужно было заканчивать это противостояние и идти дальше. Тем более что теперь под рукой были лошади.
* * *Остановив коня у ограды своего дома, Леха спрыгнул с седла и, привязав повод к жердине, проскользнул на подворье. Держа карабин в левой руке, парень медленно обходил сгоревший дом по кругу, пытаясь решить, что делать дальше. Попробовать восстановить отчий дом или отправиться на бабкин хутор. С одной стороны, в этом доме он вырос и помнил его до последней трещинки, а с другой – такой широкий пятистенок ему одному не поставить.
Леха не был мечтателем и отлично умел оценивать собственные силы. Так что отлично понимал, что одному такое строительство не осилить. Просто сил не хватит бревно на венец поднять. Растерянно подобрав обломок разбитой чашки, парень машинально отметил про себя, что это была чашка из сервиза, который мать выставляла на стол, когда приходили гости.
