Только Элю никто не отпускает. Иначе как мы тут без нее останемся, – дядя пожал плечами, возвращаясь за стол.
Я заняла место напротив, чувствуя, как ладошки вспотели, а на спине поползли противные мурашки. Да еще дядя тянул резину, расспрашивая, как мои дела. А ведь виделись накануне!
– Ничего не изменилось, – отозвалась я, поглядывая на него. – Ну же, не томи.
Он усмехнулся, положив ладонь на несколько листов в серой папке.
– Значит, что-то есть, – улыбнулась, посматривая на папку.
– Есть, но тебе не понравится.
Улыбка сползла с моих губ.
Все пропало! Мой план не выгорел!
– И? – осторожно поинтересовалась, растирая ладони о колени, которые тряслись от страха.
– Камера, про которую ты меня просила узнать, начала работать лишь с первого марта.
Внутри словно огромными ножницами отрезали все органы, и они плюхнулись на дно живота, ударив меня и подняв гул в голове. Сглотнув, я едва не выругалась в голос. Сорвалось лишь тихое «черт побери», которое все равно расслышал дядя и как-то странно улыбнулся. Кажется, его забавляла ситуация, а вот меня ни черта! Я так надеялась, что вышла на след…
– Но, – голос дяди прозвучал в моей голове хлопком, – на этой же улице ранее работала другая камера.
Я часто заморгала, прогоняя непрошеные слезы.
– Другая?
Он кивнул.
– Да, на противоположной стороне.
– И она.... Она…
– Сонь, ты чего?
Тряхнув головой, гнала прочь слезы.
– Просто скажи, что там что-то есть, – вымолвила я, с трудом совладав с голосом.
Дядя перестал улыбаться. Посеребренные брови сместились к переносице, придав его лицу хмурое выражение.
– Расскажешь, зачем тебе это?
Я кивнула, сжав ладони в кулаки.
– Ты же знаешь про Кирилла Левина? То, что с ним случилось зимой…
– Да, еще бы не знать, – хмыкнул дядя.
– Он уверен, что в ту ночь там кто-то был. Вторая машина.
– И ты хочешь найти эту машину?
Я вновь кивнула, разжала кулаки и посмотрела на дядю.
– Знаю, что такие улики будут косвенными и ничего не докажут, но я хочу помочь Кириллу. Мне кажется… – я осеклась, резко замолчав и отведя взгляд в сторону.
– Что кажется? – Но дядя не мог не заметить.
– Никто не будет оспаривать его вину. Он сел за руль, выпив, и это факт. Но я надеюсь, что, узнав правду, поняв, что он был прав… Я смогу помочь ему перестать чувствовать боль. Он… Он все время чувствует боль. Мне так… Так жаль его…
– Сонечка, – прошептал дядя, поднимаясь с кресла и подходя ко мне. – Ты чего? Эй, Сонечка.
Он дотронулся до моего плеча, и лишь в этот момент я поняла, что плачу.
