В комнате профессора Генриха Штейнмайера зажигается дружеский огонек интриги. Он с удовольствием расспрашивает гостей, но их появление оказывается неожиданным и волнующим. Вскоре в кабинет вошел профессор с восемью незнакомцами, вызвав историями, которые шатко-балдят его умы....
Вслед за громилой в камеру, чуть пригнувшись, вошел еще один такой же медведь, но с бо́льшим числом нашивок на рукаве. Но и он оказался не последним посетителем, потому что вслед за ним шагнула высокая и крепкая (как, впрочем, большинство лузитанок) девушка в таком же, как и все остальные, повседневном комбезе. Ник слегка сморщился. Именно эта девушка и оказалась причиной всех их бед. Черт, в какое только дерьмо ни вляпываются люди благодаря любви! Причем ладно бы сами, а скольких еще и за собой тянут… Землянин делано равнодушно потянулся и сел на койке.
Тут его размышления прервали. Причем абсолютно неожиданным образом. Старший из вошедших в камеру сделал шаг вперед и… вытянувшись в струнку, как и уже знакомый громила, громко брякнул каблуками об пол и пророкотал:
— Господин офицер — штурм-сержант Грокк! Прошу прощения за временную изоляцию.
— М-м-э-э, — глубокомысленно произнес Ник, обалдело уставившись на лузитанца.
— Штурм-сержант Грокк, господин офицер, — вновь произнес тот и вытянулся перед землянином в струнку. — Готов выполнять ваши приказания, господин временный капитан…
Глава 10
— Как с разгрузкой семьдесят второго трюма?
— Уже заканчиваем, господин капитан, — тут же отозвался штурм-сержант Грокк. — Еще минут сорок.
— Отлично…
Капитан отключился, а штурм-сержант окинул огромный объем трюма сумрачным взглядом.
"Все началось одиннадцать дней назад, когда штурм-сержант открыл глаза и уставился на нависшую над ним крышку капсулы регенератора. Что… Мысли путались. Кто… Грокк пошевелил рукой. Он… был ранен. Да. Это точно.
