В комнате профессора Генриха Штейнмайера зажигается дружеский огонек интриги. Он с удовольствием расспрашивает гостей, но их появление оказывается неожиданным и волнующим. Вскоре в кабинет вошел профессор с восемью незнакомцами, вызвав историями, которые шатко-балдят его умы....
Во всяком случае, Грокк, по его собственным прикидкам, в этот раз восстанавливался как бы даже и не дольше, чем в регенераторе прошлого поколения. Правда, пока делать выводы было рано, поскольку было не известно, сколько именно времени они проторчали в капсулах полевых регенераторов. Но не десять же лет в самом деле?
— Ладно… — махнул рукой Грокк, — ты как, дружище, полегчало тебе?
— Есть малеха, — кивнул Пинолли и осторожно сдвинулся к бортику капсулы, перекидывая через него ноги. — Сейчас встану…
— Хэй, десантура…
Штурм-сержант резко развернулся.
— Да, уважаемая? — нейтрально отозвался Грокк. Кто его знает, что это за девица. А ну как офицер? Офицер в клане был чем-то намного большим, чем то, что называли этим словом в любой армии мира. Эта была настоящая, стопроцентная, незамутненная элита Дома, ее истинная знать. Офицер Дома являлся не столько даже военным командиром, сколько одним из касты повелителей клана, отвечающим перед главой клана лично за все, что происходило вокруг него в тот момент, когда он находился в данной… ну, назовем это точкой пространства.
— Помогите выбраться.
— Непременно.
Надо заметить, что, услышав это предложение, Пинолли вылетел из капсулы настоящей ракетой. Впрочем, как уже упоминал Грокк, у той красотки очень даже было на что посмотреть и… ну… за что подержаться. Хотя так уж сильно границ… хм… ну, скажем так — обоснованного, они с Грокком не перешли.
