Жанр
Парадоксальное размышление об истории как науке, которая кажется неизменной, но постоянно переписывается. Автор исследует противоречие между фактичностью прошлого и его интерпретацией, показывая, как наше понимание исторических событий трансформируется с течением времени и зависит от...
Девочка Лисёнок неожиданно для нас, взрослых мужиков, стала девушкой. У неё настали критические дни, а у меня грандиозная головная боль. Хатак, жужелица подкоряжная, ушёл в глухой отказ, мол, ничего не знаю, ничем помочь не могу. Хвата тоже спрашивать смысла не было. Единственное, они дружно родили мысль, что обычно женщины проводят по этому поводу какой-то свой обряд, какой, понятно, не знают. И вообще, ты у нас Большой шаман или кто? Вот ты и думай!
Что тут думать, трясти надо! В смысле, обряд придумывать.
Сама девочка была не столько напугана произошедшим с ней, сколько расстроена. Кое-какие представления о, так сказать, процессе она имела, что делать, как делать. Хоть здесь мне было полегче. Тут, оказывается, о таких вещах девочкам рассказывают заранее, хотя и не говорят, от чего и почему. Уверен, сами не знают, но что за этим следует, просвещают. Лисёнок сильно переживала, кто же проведёт обряд, женщин-то нет.
– Ну, малышка, – присел я на корточки перед нахохлившейся, как воробышек, девочкой, – не будь такой грустной.
– Как же так, дядя Пётр? – подняла она на меня жалобный взгляд. – А как же обряд, а взрослое имя?
– Всего-то! Может, ты забыла, но вообще-то я – Большой шаман Горький Камень. Я сам проведу и обряд, и имя дам.
– У нас обряд проводили старшие женщины, и имя тоже давали они.
– Ты знаешь, как он проходит?
– Нет, нам об этом не говорят.
– И очень хорошо! – обрадовался я. – Зачем нам обряды чужого племени? У нас и свои есть.
– Правда? – несмело улыбнулась Лисёнок. – И имя дашь?
– Я дам тебе самое красивое имя.
– Спасибо, дядя Пётр, – доверчиво прильнула она ко мне. – Ты самый добрый шаман, которого я знаю.
Я гладил Лисёнка по спутанным грязным волосам. Нет, пора уже с этим рассадником вшей что-то делать, да и с этими обносками тоже.
– Дядя Пётр, а твой обряд очень страшный? – вдруг спросила девочка.
– Почему ты так спросила? – удивился я.
– Прошлой осенью одна из девочек после обряда умерла.
«Опа, это что ж такое они там делают?!»
– Ну что ты! Мой обряд совсем не страшный. И от него, уж точно, никто не умирал.
– Это хорошо, – облегчённо вздохнула девочка. – А когда ты его проведёшь?
– Через десять дней, – показал я десять пальцев. – Сама понимаешь, это дело ответственное, нужно подготовиться как следует.
Коварный план, как убить несколько зайцев сразу во время обряда, уже почти созрел в моей голове. Теперь дело за малым – всё сделать правильно.
