Жанр
В Африке середины двухтысячного века – время передовой человеческой эры, Шаг в Палеолите предлагает незаурядное изысканство истории. Невероятная атмосфера древности и природной выносливости людей пронизывает каждую страницу. Здесь история несет за собой дыхание пещер, вкус охотничьего коптящегося мяса и тонкое понимание человеческой природы в условиях естественной среды....
Общая длина была сантиметров на пять выше моего роста, где-то под метр девяносто.
Я сделал несколько восьмёрок, коротких и длинных выпадов, нанёс с десяток секущих ударов в вертикальной и горизонтальной проекциях, покрутил вокруг себя… Великолепно! Восхитительно! Покорное руке оружие жадно устремлялось вперёд, с хищным свистом рассекало воздух. Да-а, что рубить, что колоть – ни один доктор не заштопает.
М-моя пр-релесть!!! Мм-а, мм-а, мм-а… – нанёс я несколько поцелуев прямо в древко и тут же одёрнул сам себя: кажется, «моя прелесть» – это из другой оперы, а, Пётр Алексеич? Настроение было отличное.
– Нарекаю тебя Прелесть! – громко выкрикнул я.
Пока я занимался своей Прелестью, над головой в небе наблюдалось истинное столпотворение. В жизни ничего подобного не видел! Пониже к земле тянулись косяки разнообразных уток, цапель, целые клубки какай-то птичьей мелюзги, выше эшелоном летели всякие гуси-лебеди и, судя по знакомым печальным крикам, журавли. И шумела вся эта братия весьма неслабо.
Время явно приближалось к обеду, солнышко стало припекать всё активней, от утреннего колотуна не осталось и следа.
– Ба-а!!! Мои пернатые братья и сёстры. Да у вас тут дискотека!
И в самом деле, оказывается, в овраге протекала нехилая речка, и на речной глади, что я мог охватить взглядом, тусовалось минимум пара сотен водоплавающих. Всё больше дикие утки, чирки да водяные курочки. Ну, это из того, что я хотя бы приблизительно знаю.
– Как же мне вас, мои цыпочки, поймать-то?
И тут я вспомнил! Этот способ мне однажды показали деревенские бездельники.
