Жанр
В Африке середины двухтысячного века – время передовой человеческой эры, Шаг в Палеолите предлагает незаурядное изысканство истории. Невероятная атмосфера древности и природной выносливости людей пронизывает каждую страницу. Здесь история несет за собой дыхание пещер, вкус охотничьего коптящегося мяса и тонкое понимание человеческой природы в условиях естественной среды....
Сколько ему лет, на глаз определить было трудно.
Одежда у всех была однотипная: две шкуры длиной до колена, сшитые на плечах, дырка для головы, по паре завязок на боках, и подпоясаны плохо выделанным кожаным ремнём, на котором болтались различные кожаные и меховые мешочки. Ещё у каждого была меховая котомка с одной лямкой, на вид весьма увесистая. Ноги у них были до колена обёрнуты шкурой и обмотаны ремешками. К ступням, охватывая их, такими же ремешками крепились куски толстой кожи. Костюмчики брутальные, но… с чистотой у них как бы не очень.
Ну и, конечно, у каждого на шее, как и у меня, болтался «список личных побед». У всех, понятое дело, разный. У деда – самый авторитетный, у молодого – типа моего, очень скромный."
"Так, молча и с любопытством глядя друг на друга, мы некоторое время и отдыхали, пока дед, захлопав в ладоши, не начал раздавать указания. И все задвигались, засуетились. Молодой достал из мешочка на поясе сухую чурочку и тонкую острую каменную пластинку, и с завидной сноровкой начал нарезать тонкую стружку.
– Что, дед, спички отсырели? А ну-ка, дай я.
Я отщипнул сухого мха, чиркнув зажигалкой, подпалил его и подсунул под приготовленные стружки и мелкие щепки.
– Ого! – подпрыгнул дед, выпучив глаза. – Шаам!
– Шаам! Шаам! – загомонили остальные, с восторгом глядя на разгорающийся огонь.
– Ы шаам, э? – тыча в меня пальцем, спрашивал дед.
– Ясен пень, шаам! А ты как думал, старый, я во-от такой, – раскинул я руки, – шаам!
– О, магут шаам! Гуг, гуг! – радостно закивал дед.
