Это вы, молодежь, заморочили мне голову своим Интернетом… И что из этого вышло? Нет, действовать надо старым, испытанным способом…
– А почему же ты тогда на своем не настояла? Жалко ведь – такие деньжищи уплыли, – посетовала Хрекова-младшая.
– А уж мне-то как жалко! – поддержала ее мать. – Эх, стареть я, видно, стала, слабину дала, послушала вас… Оля, я не поняла, ты зачем чемодан собираешь? Это ни к чему. Поедешь налегке.
– Ты думаешь, за нами следят?
– Не исключено. Та зараза сказала, чтобы мы не делали глупостей.
Скорее всего, это для понта, но подстраховаться не помешает… Я вот что думаю – как стемнеет, ты выйдешь погулять с Лесей, осмотришься, нет ли «хвоста», а затем ее отпустишь. Леся сама домой прибежит, а ты на вокзал поедешь, а я завтра тебе посылочку экспресс-почтой отправлю. Вы на место одновременно доберетесь, а дальше – как договаривались. Боровский будет тебя ждать…
Ну вот, все и встало на свои места. Песочные часы Хрековы еще не продали, Ольга только собирается реализовать их в другом городе через какого-то Боровского.
Но с собой она раритет не повезет: мать вышлет ей вдогонку посылочку. Вряд ли Хрековы держат песочные часы дома. А где же? Ну, не в банковской же ячейке! Это не в их стиле.
В наушниках послышался Олин голос:
– Мама, я пойду в ванную.
– Иди, дочка, иди, – после этих слов наступила тишина, и я сняла наушники.
Откинувшись на подголовник, я стала размышлять о том, что же мне делать дальше. Как не допустить этого – чтобы песочные часы уплыли из нашего города? Ольга уедет сегодня вечером налегке, завтра Наталья отправит ей посылку экспресс-почтой.
До места они доберутся одновременно. Если Ольга сядет сегодня вечером в московский поезд, то завтра, уже в первой половине дня, она окажется в столице. Посылка же полетит туда авиапочтой и тоже прибудет в Москву к обеду. Красиво придумано, почти без изъянов! Хрековы предусмотрели практически все, кроме одного – что их разговоры прослушиваются. Мне вдруг показалось странным, что Костя поверил Ольге на слово.
Он же опер! Мог бы, уходя от своей подружки, оставить в квартире «жучок», так, на всякий случай. А кто сказал, что он этого не сделал? Никто не говорил, но если бы Степанов-младший услышал, о чем говорят Хрековы, то давно уже появился бы здесь. Но он не вернулся.
Кто-то постучал в боковое окно и отвлек меня от этих размышлений. Я повернула голову влево, увидела мою подружку и открыла дверцу.
– Привет! Меня ждешь? – обрадовалась Ленка.
