о чем можно разговаривать в такую ночь?
Кому о чем интересно, но идущие вдоль берега мужчина и женщина говорят о важном - о клятвах.
- Наши шансы выжить повышаются.
- Если клятва действительно допускает двойное толкование.
- Мы присягаем королю, понимаешь? Пока короля нет... дословно - так. Ваше величество, моя жизнь, честь и кровь принадлежит вам.
- Ты уверена, что кровь - не о детях. Кровь от крови, плоть от плоти?
- О детях - тоже. Но тут... королю-то мы принадлежим, но пока короля нет?
- Мы же знаем, что есть человек, с королевской кровью?
- Равные права, равные обязательства? - Луис соображал быстро, а уж когда речь шла о его жизни... - Но тогда Эрико, Лусия...
- Да, и они тоже. Но стоит ли им об этом говорить - решай сам. Пока они не знают, они свободны.
Для Луиса таких вопросов даже не возникало.
- Конечно, не стоит. Пока я сам не разберусь с делами рода, их это не коснется.
- Думаю, тебе надо навестить родной замок. Как-то утрясти вопрос с нынешними владельцами...
- Ты поедешь со мной?
- А ты этого хочешь?
Луис фыркнул. Вот Алаис, умная женщина, но иногда такая дурочка...
- Не хотел бы, не спрашивал бы...
Алаис фыркнула, опровергая гипотезу мужчины.
- Не забывай, мы, женщины, любим ушами, и нам надо как можно чаще слышать, что мы желанны и необходимы.
- А я думал, вы другим местом любите, - рядом с Алаис Луис забывал про все и дурачился, как мальчишка. Получалось неуклюже, но женщина не обижалась. Она и вовсе ни на что не обижалась...
Луис сгреб хохочущую Алаис в охапку, и закружил по берегу. Как же это, оказывается, здорово, хотя бы на миг забыть обо всем...
- Посторонитеся, охальники!
И откуда взялась на берегу бабка с корзиной ракушек?
Пожилая, крепенькая, как боровичок, с ярко-синими глазами, в длинном платье и кофте сверху... наверное, такие бабки во всех мирах одинаковы. Спина чуть сгорбилась, но руки держат корзину крепко, волосы хоть и поседели, но не поредели, а ноги пока не шаркают, уверенно торя тропинку в песке.
Луис послушно посторонился.
- Простите, тетушка.
И так очаровательно улыбнулся, что девять из десяти женщин тут же упали бы в обморок. Десятая - просто ему на руки. На бабушку тоже подействовало, она улыбнулась в ответ и поставила корзину на песок.
- Были и мы молодыми, как сейчас помню...
'Молодые' переглянулись, отчетливо осознавая - сейчас им предстоит выслушать все, что помнит бабушка, и немножко сверху, но дама оказалась не промах.
- Есть, куда устриц насыпать?
Алаис покачала головой. Луис подумал, и тоже вздохнул. Не прихватили они с собой тару для устриц, никак...
- Непредусмотрительная молодежь пошла. Вот мы, в ваши-то годы, - закряхтела бабка, вытаскивая из корзины какой-то здоровущий лист и ловко сворачивая из него кулек, в который щедрой рукой сыпанула ракушки. - Только угости... нож-то хоть есть, горемыки?
Нож был.