- Потому что если до десяти лет у них своего мнения нет, то и потом не появится. А если есть...
- Храм - дом бога. К богу надо приходить осознанно и с пониманием ситуации, а не потому, что тебя таскают за собой, как щенка, - коротко объяснила Алаис. Подумала еще минуту, потянулась к гароле, привычно накинула ремень через плечо и ударила по струнам.
- Каждый выбирает для себя женщину, религию, дорогу.
Дьяволу служить или пророку - каждый выбирает для себя.*
Луис слушал. Слушали и матросы, затаив дыхание. По-настоящему искренние стихи и слова, те, в которые творец вкладывает свою душу, найдут отклик в любом из миров.
И когда песня стихла, он все же решился.
- Алаис... если я выберу тебя?
Алаис задумчиво перебрала пальцами по струнам.
- Ты сделаешь плохой выбор.
Сердце у мужчины словно оборвалось - и полетело куда-то во мрак. Не нужен...
- Я не смогу дать тебе семью, детей... герцогская кровь, сам понимаешь.
- Дело только в этом?
- Да. Я не стану лгать - ты мне дорог, ты нужен мне, я бы могла остаться рядом с тобой навсегда - Алаис отчаянно избегала слов любви, пока они не сказаны, все еще можно переиграть, правда ведь? - Но я беру на руки Эдмона, и понимаю, что ты заслуживаешь не меньшего, а то и большего. Когда он прижимается ко мне... это счастье.
- А если мне не нужно никакое счастье - без тебя?
- Рано или поздно ты этого захочешь, а я не смогу ни дать тебе детей, ни отпустить тебя. И что будет? Не делай нам больно, пожалуйста.
- Тогда не надо заботиться обо мне против моей воли. Это единственное, что тебя останавливает? Дети?
- Тогда... Алаис Карнавон, ты выйдешь за меня замуж?
Несколько минут Алаис молчала. Размышляла. Взвешивала.
Вот рядом с ней мужчина, который произнес слова любви. Те, которых она не дождалась в прошлой жизни. Почему она отказывается?
Потому что тоже его любит....
Жутковатая ситуация, рвать человеку в кровь сердце из-за абстрактного понимания его блага. А может...
- Я приму твое предложение. Если ты повторишь его позже. Когда мы выживем, - честно ответила Алаис.
- Даю слово. Я слишком люблю тебя, чтобы отпустить. Надеюсь, ты не проклянешь меня за это.
Палуба корабля не располагала к бурному проявлению чувств, и единственное, что позволил себе Луис - коснуться ладонью щеки любимой. Но сколько нежности было в его глазах.
- Я люблю тебя, Алаис Карнавон.
- Я люблю тебя, Луис Лаис.
Море вспыхнуло радужными искрами под солнцем. И громадная волна ударила в борт судна, подняла его, понесла, словно пушинку.
Храм вырастал из моря.
Он был прекрасен настолько, что Алаис пожалела об отсутствии фотоаппарата. Сейчас бы хоть как остановить миг, запечатлеть это на холсте...
Она видела Парфенон, видела греческие храмы, которые ставили так, что они были частью природы, сливались с ней, подчеркивали красоту места...