Автор
Мэллори Гринлиф вернулась в мир шахмат, чтобы победить Нолана Сойера – легендарного чемпиона с репутацией бунтаря. Неожиданная победа новичка потрясает всех, но между соперниками вспыхивает опасная игра, где каждый ход может изменить правила. Когда честолюбие и страсть сталкиваются на доске...
Мне хочется провалиться сквозь землю.
– Пожалуйста?
– Согласно инструкции, я не могу впускать посетителей, о которых мне не сообщили заранее.
– Но я… – Внезапно в голову приходит неожиданная идея. Теперь мне хочется провалиться под землю еще сильнее, но поздно отступать. – Он только вернулся из России, и я хотела сделать ему сюрприз, потому что я… – Не вздумай заржать. Покажи этому хорошему портье «Шестую страницу». – Его девушка. Видите?
Все, что выкладывают в интернет, чистая правда, иначе и быть не может.
Две минуты спустя я на четвертом этаже. Похоже, Нолану нужно что-то делать с его несовершенной системой безопасности, потому что неожиданно открывается дверь.
Я планировала предъявить ему все с порога и потребовать, чтобы его – менеджер? пиарщик? массажист? – да кто угодно разобрался с этим цирком. Но когда я вижу перед собой Нолана с его растрепанными волосами, нездорово-бледной кожей, в белой футболке и клетчатых изрядно помятых пижамных штанах, то произношу только:
– Выглядишь ужасно.
– Мэллори? – Тыльной стороной ладони Нолан принимается тереть глаз. Голос хриплый после сна и чего-то еще. – Ты мне опять снишься?
– Нолан… ты в порядке?
– Лучше иди в кровать. Это какой-то тупой сюжет. Мне больше нравится, когда мы…
– Нолан, ты заболел?
Он моргает. Взгляд проясняется.
– Ты что, правда здесь?
– Ага. Тебе плохо?
Нолан чешет затылок и прислоняется к косяку, как будто ему трудно долго находиться в вертикальном положении.
– Толком не пойму, – бормочет он. – Вроде бы да, а вроде и нет.
Квартира представляет с собой дуплекс в три раза больше моего дома: гигантское незахламленное пространство, окна во всю стену, деревянные полы и полки с книгами. Посередине коридора брошен раскрытый чемодан. Тут же на столе стопка книг, среди которых замечаю Эмили Дикинсон, Донну Тартт и монографию о македонской фаланге. Меня окутывает глубокий, сложный аромат, который ассоциируется с Ноланом, только здесь он интенсивнее. Будто разложен по нотам.
Я следую за ним, но не знаю куда, пытаясь особенно не глазеть по сторонам и особенно не пялиться на то, как хлопковая ткань прилегает к его широким плечам. Так странно, что я вообще оказалась здесь. Любая комната, в которую входит Нолан, имеет особенную, неповторимую атмосферу, которую впитали на молекулярном уровне полы и стены.
Возможно, импровизированная поездка сюда не лучшее мое решение.
– У тебя температура? – спрашиваю я в кухне.
– Сложно сказать.
