Автор
В мире, где технология и человеческие взаимности встречаются в схватке за контроль над миром, С. А. и Х. представляют шахматную игру века. Опасные шахи и маты ожидаемых решений — все это в третий раз, когда ты хочешь отключить телефон после того, как он вылетает из руки прямо на стакан....
– И тебя не волнует твоя репутация? Ну, что о тебе думают люди?
– Ты хочешь сказать, волнует ли меня, что окружающие считают меня куском дерьма? – Нолан мягко смеется. – Я это заслужил. Я им был. Все, что я могу сделать, – это попытаться стать лучше в будущем.
Надо сказать, у него получается. Я пытаюсь вспомнить, что он вытворял в последнее время, но в голову ничего не приходит.
– Но ты все еще бесишься, когда тебя обыгрывают.
– Вот какого ты обо мне мнения? – Нолан качает головой.
– Неправда. Я…
Он косо смотрит на меня, и я замолкаю. Ну и ладно.
– Я показал Дарси, как ходят фигуры, – тихо произносит Нолан.
– На чем?
– У нее под кроватью лежит доска с розовыми и фиолетовыми фигурами.
Я закрываю глаза и чувствую, как в животе стягивается узел.
– Я была уверена, что избавилась от нее.
– Тебе стоит самой научить сестру.
– И зачем ей это?
– Она хочет играть, потому что обожает тебя.
Я фыркаю:
– Она зовет меня Мэллопипи и постоянно лепит в фотошопе картинки, которые подписывает «Самая отстойная из Гринлифов». А я, между прочим, нелегально ей этот самый фотошоп скачала. Неблагодарная.
– Она хочет быть похожей на тебя.
– Я не буду ее учить.
– Почему?
Я отворачиваюсь. На дороге, кроме нас, никого нет, и сосны становятся все толще.
– Шахматы – плохая идея.
– Почему?
– Посмотри, куда они меня привели.
– Они привели тебя сюда. Ко мне.
К моим щекам приливает кровь. Тон Нолана не подразумевает возражений. Он действительно верит в то, что говорит. Он верит… Я даже не знаю, во что еще.
– Ты его застукала, да? – спрашивает Нолан.
Озадаченная, я поворачиваюсь к нему.
– Что?
– Отца. Что-то случилось между ним и той женщиной, арбитром с Олимпиады. Ты об этом узнала. Твоя мама вышвырнула его из дома.
Я выпрямляюсь и чувствую, как ремень безопасности натягивается на свитер.
– Откуда… Откуда ты знаешь? Когда…
– Я не знал. Но помню, какие ходили слухи в то время. Про Арчи Гринлифа. Остальное… я просто предположил.
– Ты предположил? Как?
– Наблюдал. Твоя реакция на Олимпиаде. То, как ты любишь шахматы, но пытаешься убедить себя, что ненавидишь.
