Автор
В мире, где технология и человеческие взаимности встречаются в схватке за контроль над миром, С. А. и Х. представляют шахматную игру века. Опасные шахи и маты ожидаемых решений — все это в третий раз, когда ты хочешь отключить телефон после того, как он вылетает из руки прямо на стакан....
Обо мне вспоминали в последнюю очередь, и я мог неделями оставаться у дедушки. Мы были вдвоем. Только и делали, что играли.
– Ты когда-нибудь его обыгрывал?
– О нет. Долгое время нет. До тех пор, пока мне не исполнилось девять или десять. Тогда я начал выигрывать, и это вызывало у меня страх. Дедушка ненавидел проигрывать так же, как и я. Так что я думал, что он разозлится. Но… – Нолан качает головой. – Думаю, я никогда не видел его счастливее.
– Возможно, он не ненавидел проигрывать так же, как и ты.
– Думаю… – Он останавливается, и я останавливаюсь вместе с ним.
– Да? – Я отвожу взгляд, наблюдая за тем, как садится солнце. – Я все еще думаю о том, как проиграла Коху. Каждый день. Каждый час.
– Я знаю.
– Перестань читать мои мысли. – Я тыкаю его пальцем в живот. Но Нолан перехватывает мою руку и притягивает меня ближе.
– Ничего.
– Просто каждый раз чувствуешь себя дерьмово?
– Чтобы стать топ-игроком, ты просто обязан ненавидеть проигрывать. Практически уверен, эти два гена находятся в одной хромосоме.
– Так вот почему ты не умеешь проигрывать?
– Ага. И ты тоже.
Я улыбаюсь:
– Не буду врать, звучит правдоподобно. Когда я была маленькая, никак не могла понять, почему Истон так спокойно относилась к проигрышу, тогда как даже ничья заставляла меня взрываться.
– Истон?
– О. Моя лучшая подруга. – Я сглатываю. – Бывшая лучшая подруга?
Нолан наклоняет голову:
– Она что, съела твою королеву?
– Нет. Она… уехала. В колледж. В Колорадо.
– А.
– Ну да. С тех пор от нее ни слуху ни духу. – Я вздыхаю. – Скажи, как вы с Тану и Эмилем не теряете связь?"
"– Это не то же самое. Эмиль все еще живет в Нью-Йорке, и он ненавидит общежития, поэтому постоянно зависает у меня. А Тану ты знаешь. Нужно постараться, чтобы от нее избавиться.
– Ага, – стараюсь, чтобы голос не звучал так, будто завидую. – Истон теперь считает меня скучной и неинтересной, потому что я… не знаю. Больше не играю с ней в пиво-понг?
– Она тебе так сказала?
– Нет. Но я точно знаю.
– Может, ты додумываешь?
– Нет.
Нолан кивает, и мне нравится, что он не пытается мне лгать или убедить, что это все мое воображение.
– Ты думала спросить у нее напрямую?
– Нет. Я… Не хочу, чтобы она меня жалела.
