Автор
В мире, где технология и человеческие взаимности встречаются в схватке за контроль над миром, С. А. и Х. представляют шахматную игру века. Опасные шахи и маты ожидаемых решений — все это в третий раз, когда ты хочешь отключить телефон после того, как он вылетает из руки прямо на стакан....
И возможно, тебе никогда не приходило это в голову, но когда я была маленькой, а ты ненамного старше меня, мы оба играли в шахматы примерно в одной географической зоне. Мы ни разу не встречались, но я гадала, может, мы были на одном турнире или в одном клубе, просто в разных секциях. Я гадала, может, мы играли одними и теми же фигурами, но не знали об этом. Гадала, может, нам суждено было встретиться, но мы разминулись. Когда я бросила шахматы, то не собиралась к ним возвращаться. Совсем. Прошли годы, и для нас с тобой это должна была быть точка, ведь мы так и не смогли встретиться.
– Поверить не могу, что все это ты начала с фразы «Возможно, тебе никогда не приходило это в голову», – тон Нолана одновременно сухой и удивленный, и теперь я больше не могу держать слова внутри.
– Я хочу быть с тобой, – выпаливаю я. Голос дрожит. И когда понимаю, что за моим признанием ничего не следует, повторяю уже увереннее: – Я хочу быть с тобой. Столько, сколько смогу. Столько, сколько ты мне позволишь.
Я это сказала. Теперь он знает. Я призналась, и мне остается только ждать любой его реакции, ответа, эмоции. Но его темные глаза непроницаемы.
– Я рад, что ты это сказала, – произносит Нолан так, словно делает комплимент моему ходу во время игры.
– Почему?
Он смотрит на меня с легкой улыбкой. Она едва заметна, но каким-то образом весь мой внутренний мир переворачивается с ног на голову.
– Потому что теперь я могу сказать то же самое.
Я закрываю глаза, чувствуя, как сотрясается каждый атом моего тела. Но в Венеции все еще стоит предрассветная тишина, и исходящее от Нолана тепло заставляет меня прийти в себя.
– Когда мы говорили в последний раз, я сказала много неправды. Но забыла одну важную вещь. Что с тобой я была счастлива. В дни, которые мы провели в Нью-Йорке, мне было…
Нолан, кажется, немного удивлен моей неспособностью выражать эмоции.
– Хорошо?
– Да. Очень. И мне бы очень хотелось, чтобы у нас было больше таких дней. Гораздо больше. Начиная с этого дня, если возможно. Даже несмотря на то, что… – Я оглядываюсь и издаю сдавленный смешок.
