Автор
В мире, где технология и человеческие взаимности встречаются в схватке за контроль над миром, С. А. и Х. представляют шахматную игру века. Опасные шахи и маты ожидаемых решений — все это в третий раз, когда ты хочешь отключить телефон после того, как он вылетает из руки прямо на стакан....
Я сажусь или по крайней мере пытаюсь. Тру заспанные глаза.
– Вчера оставалось еще полбанки…
– А сегодня она закончилась. Круговорот жизни, Мэл.
– Как там мама и Сабрина?
– Нормально. Маккензи и ее отец забрали Сабрину. Мама в целом в порядке. Она встала, затем снова отправилась в кровать, потому что плохо себя чувствовала. Но там к тебе кое-кто пришел.
– Пришел?..
Воспоминания о вчерашних событиях постепенно возвращаются.
Моя королева объявила шах королю Сойера. Я бежала к поезду, спотыкаясь по дороге.
Не хочу хвастаться, но я хорошо умею переключаться. Если учесть, что я еще прекрасно определяю лучшее блюдо в меню, то это мой самый грандиозный талант. Именно так я заставила себя забыть о шахматах на несколько лет. И так умудрилась выживать все это время, не гипервентилируя по поводу и без.
– Скажи Истон, что…
– Это не Истон, – вспыхивает Дарси. – Хотя ты могла бы ее пригласить. Может, сегодня после обеда?
Не Истон?
– Кто тогда?
– Я ее не знаю.
Я издаю стон:
– Дарси, говорила же тебе, когда люди из «Тысячелетнего царства» стучатся к нам в дверь…
– …мы вежливо сообщаем им, что вечное спасение не в наших силах, знаю, но это не они. Спрашивают именно тебя, а не хозяина дома.
"– Ладно, – я чешу затылок. – Ладно… скажи этому человеку, что я буду через минуту.
– Отлично. О, еще. Вчера пришло вот это. В получателях мама, но… – Дарси протягивает мне конверт.
У меня перед глазами все еще туман. Я снова моргаю, чтобы буквы перестали расплываться, но от прочитанного внутренности скручиваются в узел.
– Спасибо.
– Это уведомление, да?
– Нет.
– Про ипотеку?
– Нет. Дарси…
– У тебя есть деньги?
Я заставляю себя улыбнуться:
– Об этом не беспокойся.
Она кивает, но, прежде чем уйти, добавляет:
– Я спрятала его, когда забрала у почтальона. Мама и Сабрина не видели.
Веснушки у нее на носу образуют облачко в виде сердца; и моя единственная работающая извилина думает о том, как это несправедливо, что ей вообще приходится беспокоиться о подобных вещах. Ей двенадцать. Когда мне было двенадцать, моя жизнь состояла из бабл-ти и обновления сайта сhess.com.
Я натягиваю грязные шорты и вчерашнюю футболку.
