Автор
В мире, где технология и человеческие взаимности встречаются в схватке за контроль над миром, С. А. и Х. представляют шахматную игру века. Опасные шахи и маты ожидаемых решений — все это в третий раз, когда ты хочешь отключить телефон после того, как он вылетает из руки прямо на стакан....
– Я нашла статьи о том, как ты побеждала в местных чемпионатах, и фотографии, где ты с завязанными глазами проводишь сеансы одновременной игры. Кстати, ты была очаровательным ребенком. Я даже удивлена, что ты не участвовала в больших турнирах, потому что ты бы там всех порвала.
Я вспыхиваю.
– Моя мама этого не хотела, – выпаливаю я, сама не знаю почему.
Глаза Дефне расширяются.
– Твоя мама не поддерживает твою любовь к шахматам?
– Нет, ничего подобного. Она просто…
Мама обожала мои игры. Она даже выучила правила, чтобы понимать мою бесконечную болтовню о шахматах.
Но когда мне стукнуло четырнадцать, все изменилось.
– Мне было неинтересно.
– Понимаю. Ты дочь Арчи Гринлифа, верно? Думаю, я с ним встречалась…
– Прости, – резко перебиваю я. Резче, чем собиралась, из-за внезапно появившегося горького привкуса во рту. Все эти разговоры похожи на выкапывание трупов из могилы.
– Точно, да, – если ее и задела моя резкость, она этого не показывает. Зато удивляет меня следующим заявлением: – Я здесь, чтобы предложить тебе работу.
Я моргаю:
– Работу?
– Агась. Подожди, ты несовершеннолетняя? Потому что если да, возможно, кто-то из твоих родителей мог бы…
– Мне восемнадцать.
– Восемнадцать! Ты сейчас собираешься в колледж?
– Нет, – я сглатываю. – Больше никакой учебы.
– Что ж, все складывается идеально.
– Я слышала о нем.
Клуб «Маршалл», может, и старейший, и самый прославленный клуб в Нью-Йорке, но в последние годы «Цугцванг» стал знаменит тем, что в нем играют не самые стандартные игроки.
