Автор
В мире, где технология и человеческие взаимности встречаются в схватке за контроль над миром, С. А. и Х. представляют шахматную игру века. Опасные шахи и маты ожидаемых решений — все это в третий раз, когда ты хочешь отключить телефон после того, как он вылетает из руки прямо на стакан....
Это первый игрок, который заговаривает со мной во время партии, и я понятия не имею, что ответить. Становится ясно, что шахматы разрушают мои социальные навыки.
– Ну-ну-ну, – голос соперника звучит почти довольно, когда я загоняю его в угол. – Теперь вижу, почему он не может перестать говорить о тебе, – бормочет он.
Или мне кажется – я толком не могу разобрать слова. Эмиль снова улыбается в своей приятной и располагающей манере.
Мне хочется подружиться с ним.
– Ты профессиональный игрок? – спрашиваю я.
– Не-а.
Смеюсь:
– И чем ты занимаешься?
– Я учусь на последнем курсе в Нью-Йоркском университете. Экономика.
Озадаченно наклоняю голову: почему-то думала, что он младше.
– Мне девятнадцать. Пропустил несколько классов в школе, – добавляет он, будто прочитав мои мысли.
– Ты гроссмейстер?
– На данном этапе турнира каждый игрок здесь гроссмейстер. Кроме тебя, – замечает он без всякой злобы и с большой долей наслаждения. – Уверен, некоторые сегодня еще поплачут из-за тебя в мужском туалете.
– Они скорее попытаются взломать мою машину.
– Если они идиоты. Дай угадаю, ты познакомилась с Кохом?
Киваю.
– Забей. Он жалкий мелкий червяк, который не может пережить, что его стояк однажды засветился на национальном телевидении.
– О нет."
"– О да. На вручении наград Монреальского турнира. Пубертат может быть жестоким, как и люди в интернете. Каждый считал своим долгом забацать какой-нибудь мем. А однажды он провел целый матч с Каспаровым? [28] с гигантской козявкой, которая торчала у него из носа.
Я прикрываю рот рукой:
– Это его личная история становления как злодея.
– Быть вундеркиндом и расти на глазах журналистов не так-то просто: они порой беспощадны. В шестнадцать Кох решил попробовать отрастить козлиную бородку, и, конечно же, фото были везде. Никто не потрудился сказать ему, что он выглядел как собственный близнец – истощенный и с недостатком железа в крови.
Я не удерживаюсь от своего первого настоящего смешка с начала турнира.
– Против тебя у него нет шансов, – загадочно произносит он.
Я прочищаю горло:
– Давно ты играешь?
– Уже вечность. Моя семья переехала в Штаты, когда я был еще маленьким, так что я учился у лучших. Но в отличие от всех этих людей, – он взглядом окидывает помещение, – шахматы мне нравятся в разумных пределах.
