Автор
В мире, где технология и человеческие взаимности встречаются в схватке за контроль над миром, С. А. и Х. представляют шахматную игру века. Опасные шахи и маты ожидаемых решений — все это в третий раз, когда ты хочешь отключить телефон после того, как он вылетает из руки прямо на стакан....
Мне кажется, именно по этой причине Сабрина на свои карманные деньги купила новый замок и вышвырнула сестру из их общей комнаты. (Я впустила Дарси к себе – отсюда и «эффект Моны Лизы»[4]: Тимоти Шаламе и последовавшие за этим приступы бешенства.)
– О боже, – Дарси закатывает глаза. – Расслабься, Мэллори.
– Да, Мэллори, разожми булки.
Ах да, эти неблагодарные отлично ладят, когда необходимо объединиться против меня. Мама говорит, что это переходный возраст. Я склоняюсь к тому, что они одержимы демонами.
Божечки, я люблю их так сильно, что готова зарыдать.
– Мама спит, – шиплю я. – Клянусь, если вы не будете вести себя тихо, я напишу «вонючий хрен» и «полная какашка» у вас на лбу перманентным маркером и отправлю на улицу в таком виде.
– Предлагаю еще раз подумать об этом, – заявляет Дарси, тыкая в меня своей зубной щеткой, – или мы сообщим в Службу защиты детей.
Сабрина кивает:
– Может быть, даже в полицию.
– Может ли она позволить себе адвоката?
– Сомневаюсь.
Я опираюсь на дверной косяк:
– Ну, вы теперь хотя бы в чем-то согласны друг с другом.
– Мы много в чем согласны. Например, в том, что Дарси – вонючий хрен.
– Сама такая! А еще ты шлюха!"
"– Если разбудите маму, – грожу я, – я вас обеих спущу в унитаз…
– Я не сплю! Не стоит засорять трубы, дорогая.
Я оглядываюсь. Мама на нетвердых ногах идет по коридору, и внутри у меня все переворачивается.
– Раз уж я встала вместе с цыплятками, могу хотя бы обнять своих матрешечек?
Мама любит шутить, что мы с сестрами уменьшенные копии друг друга: пепельные волосы, темно-голубые глаза, румяные овальные личики.
