25 июня 1840 года в здравом сознании не было ни одного человека, так или иначе связанный с кабинетом начальника Собственной Е. И. В. канцелярии генерал-адъютанта графа Бенкендорфа. Генерал, будучи тихо склонившимся над последними сводками своего доклада, внезапно увидел Иванова, теперь находящегося под негласным надзором его службы, за спиной. Правда в том, что он совершил очень опасный поступок: женился на графине Васильевой....
Похоже, «Шайтан Иван 4» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Приятно сознавать, когда усердие на службе получает высочайшее признание. Подпоручик Серов и штабс-капитан Золин удостоились той же награды, но без почетных мечей.
С истинно казённой аккуратностью Булавин не преминул доложить полковнику Баровичу о существенной помощи, оказанной есаулом Ивановым, при этом чистосердечно признав собственное упущение в деле о турецких эмиссарах и готовившемся взрыве пороховых складов. С почтительной настойчивостью он ходатайствовал о возможном поощрении отличившегося есаула.
Ротмистр, следуя отработанному порядку, распорядился освободить задержанного купца, предварительно проведя с ним обстоятельную «профилактическую беседу» в лучших традициях ведомства. Для соблюдения формальностей, подпоручик Серов получил нарочито строгий выговор с выражением «полного неудовольствия начальства», тщательно отрепетированное представление, рассчитанное на возможных посторонних наблюдателей.
Параллельно, по личному указанию Булавина, штабс-капитан Золин проводил тщательную негласную проверку всего личного состава управления.
"Всё шло по плану.
Махинации интендантских чиновников тянулись вверх толстыми, нагло переплетёнными канатами. Никто даже не утруждал себя тем, чтобы прятать концы. В расхищении казны участвовали такие высокие чины, что одно лишь упоминание их имён могло обернуться опалой, а то и гибелью для слишком любопытного следователя.
Ротмистр отлично понимал, если он начнёт действовать всерьёз, первым, кто пострадает, это он сам. Чем выше чин вора, тем вернее он отделается лёгким испугом, переведётся в другую губернию, отсидится в имении «по болезни» или, в крайнем случае, откупится частью наворованного. А вот тому, кто посмеет поднять шум, не поздоровится.
И всё же он действовал, осторожно, без лишнего шума.
Он нервно постукивал пальцами по столу, размышляя, на чьей стороне окажется сила, справедливости или привычного молчаливого сговора.
