В глубоких ущельях Пятигорска в кабинете генерала Колосова Николая Львовича — на пороге которого стоит растерянный адъютант, словно пленник собственного замешательства. Внезапное появление штаб-ротмистра с синим мундиром безучурено и молчаливо — как статуя из мрамора, говорит о напряженности ситуации....
Похоже, «Шайтан Иван 6» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Верно сказано, — вздохнул Крох.
Я завернулся в бурку и лег на нары. Все молчали, лишь Хряк временами кряхтел и ворочался. От голода у кого-то изредка гулко урчало в животе. Наконец — знакомый шум отпираемой двери. Ожидание кончилось.
— Принимай, сидельцы! — пробурчал Федот.
Чиж с Хряком перенесли тяжелую чашку, две полные корзины, большой кувшин и бутыль.
— Эй, сидельцы! Посуду да корзины — чтоб целыми вернули! — напомнил Федот, прежде чем запереть дверь.
В камере повис густой, аппетитный запах жареного мяса и свежего хлеба.
— Хряк, ты что, обиделся на меня, что ужинать не будешь? — спросил я с деловой серьезностью.
— Чего это? Я не в обиде! — забеспокоился Хряк.
— Шучу. Чиж, давай, руки помой и дели на пайки. Хряк, полей ему воды, да и сам умойся.
Совершив наскоро омовение, они стали выкладывать провизию на стол.
— Ваше благородие, ножик дадите? Порежу, сразу верну, — попросил Чиж.
Я протянул ему огрызок ножа, а себе достал маленький за сапожный.
— Эх, мать честная… Красота… — завороженно пробормотал Чиж, глядя на нож.
— Ты давай, режь, а не пяль зенки! — раздраженно рявкнул Крох.
Крох разлил пиво, а я налил себе вина.
— За знакомство, ваше благородие! — сказал тост Крох. Я улыбнулся в ответ и отпил глоток.
Хряк и Чиж ели торопливо, с жадностью, будто опасаясь, что у них отнимут их пайку. Крох, как и я, ел неторопливо.
— Чиж, ты чего так торопишься? Подавишься ненароком. — усмехнулся я.
И вот в нашу камерную идиллию ворвался шум открываемой двери. На пороге стоял полковник Лукьянов и Федот державший масляный фонарь. Лукьянов, увидевший открывшуюся картину, воскликнуть удивлённо.
— Однако, Пётр Алексеевич, что празднуем? — и посмотрел на охранника.
— Так, это, господин полковник, его благородие попросили. — Смутился фельдфебель, — господин ротмистр сказали не ущемлять и присмотреть. Вот потому и получилось так.
— Ладно, фельдфебель, в этом случае прощаю нарушение. Ну, что на выход, ваше сиятельство. — пригласил Лукьянов прикрывая нос платком.
Я поднялся и, собрав вещи, пошёл на выход. Мои сокамерники дружно встали.
— Крох, подойди. — сказал я глядя на него. Он подошёл и встал рядом. Вложил ему в руку десятирублёвую ассигнацию.
— Извини, больше нет. Прикупите еды.
Он внимательно посмотрел мне в глаза.
— Благодарствую, ваше благородие.
