В глубоких ущельях Пятигорска в кабинете генерала Колосова Николая Львовича — на пороге которого стоит растерянный адъютант, словно пленник собственного замешательства. Внезапное появление штаб-ротмистра с синим мундиром безучурено и молчаливо — как статуя из мрамора, говорит о напряженности ситуации....
Похоже, «Шайтан Иван 6» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Бенкендорф перевел холодные, как сталь, глаза на Дубельта:
— Леонтий Васильевич… вам не, кажется, что князь Остерман не в меру обрел свободу в изложении своих суждений пред Его Императорским Величеством?
Ответом был лишь красноречивый, сдержанный кивок Дубельта. Его рука уже тянулась к кожаной тетради; перо скрипнуло, оставляя на странице лаконичную, но многозначительную пометку.
— Пётр Алексеевич, — обратился ко мне цесаревич, внезапно став серьезным, — я хочу попросить вас устроить для Государя… представление.
Я чуть не поперхнулся воздухом. В кабинете воцарилось ошеломленное молчание. Дубельт и Бенкендорф уставились на наследника престола с таким выражением, будто он внезапно заговорил на китайском. Лукьянов просто выпучил глаза, явно отказываясь верить собственным ушам.
— Успокойтесь, господа, — поспешил добавить Александр, видя реакцию, — я не прошу шумного балагана с фейерверками. Всё должно быть тихо, пристойно… но наглядно.
— Ваше Императорское Высочество! — возмущенно воскликнул Бенкендорф, поднимаясь с кресла. — Я категорически отказываюсь участвовать в подобной… авантюре!
— Александр Христофорович, всю ответственность за происходящее я беру на себя, — твердо произнёс цесаревич. — Я верю в графа и его умение… убедительно доказать свою точку зрения. Разумеется, — подчеркнул он, — без эксцессов и особенно без жертв. Заодно это будет отличной проверкой бдительности и действенности нынешней дворцовой охраны.
— Может быть, всё-таки… предупредить Его Величество? — осторожно встрял Дубельт, ища компромисс.
— Знают трое — знает и свинья, — невольно вырвалось у меня, пока я обдумывал масштаб безумия.
Фраза, произнесенная скорее для себя, повисла в гробовой тишине. Все услышали.
— Граф… — Бенкендорф медленно повернулся ко мне, его голос был подобен скрежету льда. — Как следует понимать это выражение?
— Тысячу извинений, Ваше Высокопревосходительство, — я смущенно отвел взгляд, — это… армейское просторечие.
— Ну что ж, Пётр Алексеевич? — Цесаревич перевел разговор в практическое русло, его взгляд был цепким. — Беретесь? Судя по вашему виду, вы уже прокручиваете в голове возможные варианты?
— Мне потребуется неделя на детальную проработку, — отрезал я, стараясь выиграть время.
— Два дня на подготовку, — без колебаний парировал Александр. — Исполнение — на третий.
Я замер, оценивая сроки.
