В глубоких ущельях Пятигорска в кабинете генерала Колосова Николая Львовича — на пороге которого стоит растерянный адъютант, словно пленник собственного замешательства. Внезапное появление штаб-ротмистра с синим мундиром безучурено и молчаливо — как статуя из мрамора, говорит о напряженности ситуации....
Похоже, «Шайтан Иван 6» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Велибин с силой ударил по столу ладонью, уже не кулаком, словно ставя точку: — Взять его! Определить в камеру строгого содержания! Без права какого-либо сношения!
— Ваше превосходительство, вы не можете арестовать меня. — голос мой был твёрдым и подчёркнуто почтительным. — Мой арест, помешает исполнению дела государственной важности.
— Вы сомневаетесь в моих полномочиях, полковник? — Велибин на удивление спокойно отреагировал на мои слова.
— Я повторяю, ваше превосходительство, дело государственной важности, вы сознательно пытаетесь препятствовать в его исполнении.
Мои доводы разбились о каменное спокойствие Велибина. Он даже бровью не повёл.
— Поручик, выполняйте приказ!
— Поручик погодите. — я подошёл вплотную к столу и, достав свой именной жетон, положил на стол.
Велибин с минуту смотрел на мой жетон, как на ядовитую змею. Хотел взять его в руки, но я не позволил. Продемонстрировал его перед самым носом, позволив рассмотреть все подробности.
— Надеюсь у вас нет больше вопросов ко мне? — вложил в слова всю силу своего статуса.
Я положил жетон в карман и щёлкнул каблуками.
— Честь имею. — развернулся и пошёл к выходу, в полной тишине, чувствуя, как в моей спине взгляд Велибина пытается прожечь дырку. Броня моего жетона надёжно охраняла меня. По крайней мере сейчас.
Выйдя из здания сразу наткнулся на Лукьянова, нервно курившего у входа.
— Пётр Алексеевич, как всё прошло? — кинулся он в тревожным ожиданием.
— Всё прошло в рабочем порядке, с минимальными потерями. — устало улыбнулся я, чувствуя как перенервничал.
— С вас сняли обвинение?
— Пока трудно судить, уверен продолжение последует, но это не важно. Главное довести начатое дело до конца.
После обеда в гостинице с Лукьяновым я уединился в номере. Мысли крутились вокруг одного: как уговорить Хайбулу подписать мирный договор хотя бы на три года с генерал-лейтенантом Мазуровым, начальником Кавказской линии. Мазуров был минимальным чином, имевшим право заключать подобные соглашения — пусть и с последующей ратификацией командиром Кавказского корпуса, генералом Геллером.
Вечером, в моем номере, за чашками чая, мы с Лукьяновым обсуждали отряд ротмистра Малышева и туманные перспективы ССО. В дверь вошел Куликов. Молча поздоровался, сам налил себе чаю и устроился в кресле, погрузившись в тягостное молчание.
