В глубоких ущельях Пятигорска в кабинете генерала Колосова Николая Львовича — на пороге которого стоит растерянный адъютант, словно пленник собственного замешательства. Внезапное появление штаб-ротмистра с синим мундиром безучурено и молчаливо — как статуя из мрамора, говорит о напряженности ситуации....
Похоже, «Шайтан Иван 6» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Обиженный жандармский офицер отвернулся к окну, всем видом демонстрируя ледяное равнодушие и полное отсутствие интереса ко мне."
"— Надо было ехать на моей карете, — с тяжелым вздохом заметил я, ощущая каждую кочку под колесами. — В вашем тарантасе все кишки выплюнешь, пока до Тифлиса доберешься. Да и охрана… — я многозначительно оглядел нас двоих в салоне, — просто за гранью возможного. Вынужден буду доложить куда следует. Прошу без обид, штаб-ротмистр. Служба прежде всего. Кстати, вы так и не представились?
Совершенно выбитый из колеи жандарм молчал, минуту напряженно обдумывая сложившуюся унизительную обстановку.
— Штаб-ротмистр… отдельного жандармского корпуса… Лохов… Илья Васильевич.
Я ощутил, как смех подкатывает к горлу комком. Едва сдержав приступ, я судорожно сжал губы, но лицо все равно исказила невольная гримаса — смесь дикого веселья и попытки сохранить серьезность. Из глаз брызнули слезы.
— Вы что, граф? Вам дурно⁈ — испуганно воскликнул Лохов, заметив мою реакцию.
— Не… не обращайте внимания, Илья Васильевич, — с трудом выдавил я, отворачиваясь и делая вид, что вытираю со лба несуществующий пот. — Проклятые… последствия тяжелой контузии. Иногда так… схватывает. — Мне с огромным трудом удалось выправить черты лица, подавив остатки смеха, но легкая дрожь в уголках губ еще оставалась.
— Может быть, к доктору? — голос Лохова дрожал от неподдельной тревоги.
— Нет смысла, Илья Васильевич, — я с усилием покачал головой, изображая страдальческую гримасу. — Кого только не посещал, светила медицины только руками разводят. Лишь одна настойка хоть как-то облегчает эти проклятые спазмы… — Я тяжело вздохнул, нарочито морщась, будто боль снова накатывала.
— Так примите же ее сейчас! — почти выкрикнул Лохов, его пальцы судорожно сжали край сиденья.
— Она… осталась в гостинице, — развел я руками с видом глубочайшего сожаления. — Совсем из головы вылетело в этой суматохе.
Лохов замер на мгновение. На его лице боролись страх ответственности, досада и остатки служебного рвения. Наконец, он резко высунулся в окошко, крикнул кучеру: — Стой! К гостинице «Астория»! Быстро!
Пока карета, скрипя всеми своими расшатанными суставами, разворачивалась, Лохов повернулся ко мне.
