В глубоких ущельях Пятигорска в кабинете генерала Колосова Николая Львовича — на пороге которого стоит растерянный адъютант, словно пленник собственного замешательства. Внезапное появление штаб-ротмистра с синим мундиром безучурено и молчаливо — как статуя из мрамора, говорит о напряженности ситуации....
Похоже, «Шайтан Иван 6» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Просто… — он замялся, — обвинения столь тяжкие… чреваты даже крайней мерой. Страшно подумать.
— Оставим страхи. Полковник Кудасов содержится у вас?
— Да… — дружелюбие в глазах Булавина мгновенно сменилось настороженностью.
— Максим Сергеевич, — я сделал шаг ближе, — по старой дружбе… дайте мне с ним поговорить.
Взгляд подполковника стал колючим.
— При всем уважении, Петр Алексеевич… не могу. Не имею права. — Голос звучал сухо и официально.
Стало ясно: службист победил друга. Булавин отстранился, став вдруг чужим и казенным.
— Что-то еще, ваше сиятельство? — спросил он сухо, подчеркивая титулом дистанцию.
— Эта беседа жизненно необходима, Максим Сергеевич, — попробовал я в последний раз.
— Повторяю: невозможно. — Его глаза теперь смотрели на меня жестким, незнакомым взглядом жандармского чина. Знакомого Булавина больше не было. Передо мной стоял служака в синем мундире с орденом Станислава третьей степени — тем самым, что когда-то я помог ему получить.
Мы стояли, измеряя друг друга взглядами.
— Вы не оставляете выбора, Максим Сергеевич, — тихо произнес я. Медленно достал именной жетон и протянул ему.
Булавин уставился на него, будто увидел призрак. Губы его шевелились без звука.
— Именной?.. — наконец выдохнул он. — В золотой окантовке?..
— Именно так. Именной. В золотой окантовке, — подтвердил я, не отводя взгляда.
— Вы… полны сюрпризов, Петр Алексеевич, — в его голосе зазвучала обида. — Зачем тянули? Могли сразу предъявить.
— Без обид, Максим Сергеевич, — мягко, но твердо сказал я. — Жетон — не безделушка, чтобы размахивать им на каждом углу. А ваша принципиальность… — я чуть кивнул, — она вызывает уважение. Настоящее.
— Эх, Петр Алексеевич, — он усмехнулся, — всегда завидовал вашему умению… проникать в самую душу.
— Зависть — дурной советчик, Максим Сергеевич. Гоните ее прочь, — посоветовал я.
Булавин резко дернул шнурок звонка. Вошедшему дежурному он бросил коротко и жестко:
— Арестованного Кудасова — в допросную.
— Слушаюсь, ваше высокоблагородие! — Дежурный щелкнул каблуками и повернулся ко мне: — Прошу вас, господин полковник.
В допросную завели Кудасова. Он сел на табурет мельком взглянув на меня. Нахмуренный и потерянный, но не испуганный и не сломленный. Во взгляде была уверенность, что он сможет выкрутиться или ожидал помощи и поддержки своих подельников.
