В глубоких ущельях Пятигорска в кабинете генерала Колосова Николая Львовича — на пороге которого стоит растерянный адъютант, словно пленник собственного замешательства. Внезапное появление штаб-ротмистра с синим мундиром безучурено и молчаливо — как статуя из мрамора, говорит о напряженности ситуации.
Похоже, «Шайтан Иван 6» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Благодарим, Пётр Алексеевич, — хором ответили они и вышли из кабинета.
Поздно вечером, когда я после ужина работал в кабинете, вошёл Паша.
— Командир, тут посыльной от Лукьянова.
— Здравия желаю, ваше высокоблагородие. Полковник Лукьянов просит вас немедленно прибыть в Москву. Случилось происшествие чрезвычайного характера. — доложил один из младших чинов отряда Малышева. Быстро собрался и выехал в Москву. Уже в карете попросил его доложить о происшествии.
— Господин полковник, подробности мне не известны. Знаю лишь что полицейские пытались задержать банду грабителей, те заперлись в усадьбе и дали отпор, два полицейских чина убиты, трое раненых. Грабители грозятся поджечь усадьбу. Полиция опасается пожара. Выпускать грабителей не хотят, уж больно много они успели делов наделать. Многих успели убить. Более не знаю.
— Ну а я тут причём? — с досадой хмыкнул я.
— Не могу знать, господин полковник.
— Ладно не напрягайся. Паша, ты чего улыбишься? — заметил я довольного Павла.
— А чего грустить, командир, веселье намечается. — ещё шире улыбнулся мой телохранитель.
— Рано радуешься, тебя то веселье стороной обойдёт.
— Командир! Как скажешь. — загрустил Паша.
Вскоре подъехали к месту. Окраина Москвы. Добротная деревянная усадьба за высоким забором. Толпа зевак, которую полицейское оцепление с трудом сдерживало. Кругом — тесная застройка, сплошь деревянные дома. Пожар здесь — гибель целого квартала. Не сносить тогда головы городскому начальству. Рядом с Лукьяновым и Куликовым толпились чины — дело пахло серьёзной карой. Подходя к нервно переминавшейся группе, я услышал заключительные слова разгневанной тирады:
— … Если воображаете, господа, что вас сие не коснется, — вы в глубочайшем заблуждении! Поверьте, ответите наравне с этими головотяпами! — Чинуша ядовито ткнул пальцем в сторону полицмейстера и жандармского офицера, стоявших с понурыми головами. Лукьянов, Куликов и Малышев держались чуть в стороне, лица напряжены. Поздняя ночь. Мрачная картина, выхватываемая неровным светом факелов, давила тяжким, гнетущим напряжением.
— Наконец-то, Пётр Алексеевич! Заждались! — воскликнул Лукьянов, заметив меня, и в его голосе явно слышалось облегчение.
— Что стряслось, Лев Юрьевич?
— Не у нас, слава Богу, а у них. Позвольте представить: полицмейстер Земляного города, полковник Квашнин; заместитель начальника жандармского управления, подполковник Журавин. Полковник, — кивнул Лукьянов на Квашнина, — доложите графу обстановку.
