- Живой напев Саяры звучал через всю тишину ночи, как колокол, предупреждая о грядущем празднике духов. Мужчина слушал с усталым любопытством, его глаза сверкали в холодном мраке, а сердце трепетало от незнакомой радости и страха.
Из-за широкого, хлебосольного стола все выходили веселые, раскрасневшиеся. Пробовать алкоголь Саяре приходилось нечасто. В основном вкус подобных напитков вызывал стойкое желание скривиться и передернуться, но не в этот раз. Клюквяночка бабы Симы пилась легко, оставляя во рту ни с чем несравнимое послевкусие и сладость.
- Давненько я не пивал такого нектара! – потирая руки, сказал дед Володя, сидящий по правую руку от шаманки.
- Молчи уж, старай! – отмахнулась от него староста. – Коля ба пробовал, так вовек ба ня забыл такой вкуснотишшы!
При этом Серафима Дормидонтовна так лукаво подмигнула удивленному старику, что Саяра невольно улыбнулась.
Дед Володя поднял стакан, наполовину заполненный рубиновой жидкостью, и откашлялся.
- После умирающей планеты так приятно окунуться в жизнь снова! – хрипло произнес он, и девушка заметила, как в уголках его благ сверкнула влага.
"- Охо-хо-хо-хо-хо! – закудахтала раскрасневшаяся старушка и стала обмахиваться вышитым полотенцем. Похвала была ей приятна, как и высокий незнакомый пока еще старик, сумевший вот так просто смутить подругу богини. – Ты ба сел, милай! В ногах правды-то нету.
Да, дед Володя себе не изменил. Он уважительно кивнул бабе Симе и произнес:
- За прекрасную даму пью стоя! – и, собственно, опрокинул в себя клюквяночку, а потом тихо попросил Саяру: - А ну-ка, Ярушка, передвинься на мое место! Да не подслушивай! Тут взрослым поговорить надо!
Старушка зарделась еще больше, спрятав за ладошкой улыбку.
