- Живой напев Саяры звучал через всю тишину ночи, как колокол, предупреждая о грядущем празднике духов. Мужчина слушал с усталым любопытством, его глаза сверкали в холодном мраке, а сердце трепетало от незнакомой радости и страха.
На щеках молодой женщины вспыхнул румянец, и она закрыла лицо руками, словно это помогло бы укрыться от всего мира. У Саяры впервые в жизни возникло желание ударить человека. Тентуриец вызывал в ней отвращение еще большее, чем таштор, держащий ее за руку.
- Пойдем, моя королева! – потянул ее на себя старина Бьярни. – Подобные сцены не редкость в «Поцелуйчике», но у нас будет все по честному, не так ли, детка? Бармен! Клюююч!
Саяра поняла, что попала в переделку и помощи ждать неоткуда. Она судорожно искала выход из сложившейся ситуации.
Свободная рука цеплялась за стойку бара, тогда как за другую таштор пытался тащить ее к лестнице. Силы были не равны и ногти уже скользили по столешнице, оставляя на ней царапины. Вдруг, рука зацепилась за странный предмет. Саяра бросила беглый взгляд.
- Дядя Бьярни! – позвала она. От страха голос дрожал и окрик получился довольно томным.
- Ох, малышка! Лед начинает таять? Надеюсь, мне не придется брать тебя силой первые три-четыре раза? – и таштор расхохотался, покашливая в перерывах между спазмами смеха.
- Посмотри на меня! – крикнула Саяра.
- Ты такая аппетитная малышка, что я готов смотреть на тебя всю сегодняшнюю ночь, а быть может и завтрашнюю! – старина Бьярни обернулся и это была его большая ошибка, потому что в его лицо уже летела солонка.
Соль попала в глаза таштора и он взвыл, пытаясь проморгаться. Оба его друга напряглись, но в схватку не вступали. Это сыграло на руку юной шаманке.
- Воды! – прохрипел Бьярни, пытаясь тереть глаза. – Воды! Бармен!
- Что же вы не смеетесь? – выпалила черному влаппи Саяра. – В «Поцелуйчике» же никто не заказывает воду!
- Сукаааа! – прорычал таштор и бросился на голос девушки.
Запястье Саяры он выпустил еще в момент, когда соль попала ему в глаза. Шаманка заметалась, пытаясь воспользоваться тем, что ее противник не видит, но старина Бьярни чувствовал все ее передвижения. Он шел прямо на нее, хищно раздувая ноздри на покрытом шрамами лице и утробно рычал, то и дело выкрикивая разные ругательства. Мелкими шажками девушка пятилась назад, пока не уперлась спиной в стену. Никто из мужчин в зале не пришел ей на помощь.
